Приветствую Вас Гость | Группа "Гости" | RSS

Количество дней с момента регистрации: . 


Четверг, 21.11.2019, 10:46
Главная » 2012 » Декабрь » 17 » «АЗ БОГА ВЕДАЮ...» (часть 2)
23:36
«АЗ БОГА ВЕДАЮ...» (часть 2)
… Рок? Мой рок? Ужели час настал?.. Но я стара, - душа княгини захолодела от неясной тоски и страха. Рука сама собой потянулась к рубищу - сенные девки одевались краше…
- Давно бы так, - вымолвил старец. - Притомила ты меня, матушка…
- Каков же мой рок? - несмело спросила княгиня. - Ты пришел, чтобы исполнить… Ты знаешь судьбу мою? В чем же суть рока моего?
- Ну уж не мужа тешить, - хмыкнул Гой и, помедлив, добавил: - А княжий род продлить… Иль не жена ты князю?
- Что изрек ты, старче?! - вскричала и взмолилась княгиня. - Не ослышалась я?! Мне княжий род продлить?!
- Тебе, тетеря глухая, - проворчал птичий данник. - Не ты ли жаждала зачать наследника? Не ты ли взывала о сем ко всем богам и всем кумирам жертвы возносила?.. Теперь же эвон что слышу - минули веки Рода! Без веры богов тревожила, без сердца требы возносила…
- Без веры! - искренне призналась княгиня, стараясь схватить руку старца. - Потому и отринула! Сколько же можно просить богов о чаде?
- Вот и дождалась, - сказал Гой. - Жребий пал на тебя.
- Да поздно! Поздно! - закричала она. - Я стара! И чрево мое - пусто! Неплодородно!
- Исполнись веры, - строго вымолвил старец. - Чем старше мед, тем и хмельней, сие давно известно. И всяк ручей иссохший весной водой полнится и загремит… Возьми свой посох и ступай за мной.
Боязливой рукой она коснулась посоха.
- Неужто вещий сон - знак продления рода? И посох мне явился…
- Не ведаю и ведать не желаю, - проворчал Гой, доставая из котомки железный пояс. - Я всего лишь Гой и птичий данник. Мне Вещий князь не открывал суть вещих откровений… Своих забот полно! Эвон вся русская земля хлябью стала, птицы небесные вязнут. Мое дело - увязших на крыло поднять… Подойди-ка ко мне, гусыня старая!
Княгиня, ликуя и страшась, ступила к старцу, и тот ловкой рукой опоясал чресла княгини железным поясом и не велел снимать.
Сей запрет означал, что отныне чрево княгини Ольги принадлежит только богу Роду, коего теперь в Руси называли - дедушка Даждьбог.
***
Тут в небе послышался далекий лебединый крик, и Гой, отбросив цеп, достал снопы заветные - весь колос золотой! - околотил их о колоду и околотью той наполнил деревянную чашу. Потом в терем кинулся, принес полотенце расшитое и с чашей встал под небом.
- В сей миг, светлейшие! Добро пожаловать! Поспел, все обрядил по чину. Уж не судите строго!
И зоревое небо в тот же час украсилось высоким лебединым клином. Гой шапку прочь и трижды поклонился земным поклоном. Лебеди вычертили над двором светлый круг и опустились на землю. Пернатый сей народ вмиг заполнил все пространство окрест, а птичий данник предстал перед лебединым князем и, кланяясь, подал ему чашу с золотым зерном:
Отведай, господин! Откушай, князь светлейший! И дань возьми, как прежде брал: от колоска по зернышку, по горсти от снопа. А боле уж не дам, не обессудь!
Лебединый князь поклонился Гою и не спеша вкусил зерна - всего и клюнул раз, но доволен остался, взбил крылами и словом птичьим возвестил свой народ, что можно дань имать. Лебеди стали склевывать рожь и кланяться Гою, мол, век тебе здравствовать. Пусть не скудеет твоя нива.
- Ну и чудно! - иного слова княгиня сыскать была не в силах. - Невиданно, чтоб птицам дань давали…
- Заладила! Чудно, чудно… - заворчал старец. - Живешь в Руси уж столько лет и не видала. Пора бы очи-то открыть! Ужель ты мыслишь, что мир таков, каким ты его зришь? А он есть и такой! Сущий в ином виде на одном и том же месте. Не править миром след, а в него вживаться. Тогда и не покажется чудно… Мне недосуг! Жди меня, да рот-то закрой. Лучше отверзни очи шире.
Тут птичий данник чинно удалился и с почтением ко князю лебединому обратился:
- Не возьмешь ли с собой, господин, женку-княгиню? Уж она тиха да скромна невиданно, не обременит ни тебя, ни стаю твою. Ей вскорости надобно пред Великим волхвом предстать. А путь к нему токмо тобой и знаем.
Князь гордо держал свою голову и помалкивал. И тогда старец угождать ему словом стал, хвалить-нахваливать.
- Ты, батюшко, летая над землей, соединяешь то, что вовек не соединится - две Великих реки! Ты Свет по земле разносишь, чтоб во Вселенной было вровень Света: несешь его на Север, а с Севера - на Юг. Так пусть жена сия пойдет с тобой по Пути твоему. Облагодетельствуй человечье племя, что тебе стоит? Жене сей надобно наследника зачать. Престол-от русский может опустеть… Возьми уж, господин. Сам бы свел, да крыльев нету, и Путь твой Птичий мне не ведом.
Кивнул нехотя владыка лебединый, - дескать, так тому и быть, возьму, - отчего птичий данник просиял и вывел из конюшни своей трех вороных жеребцов с огненными копытами: один под седлом, два подводных, - и велел княгине скакать за лебединым клином. Да так, чтоб не отстать, не потерять из виду, поскольку князь пернатый уж больно строптив и невесел - в великой печали возвращается к родным местам. Потерял он жену свою, княгиню в битве с хазарками над устьем реки Ра, и быть ему теперь вдовцом до следующей весны.
Лишь белые птицы простились с Гоем и взмыли в небо, княгиня на коня вскочила, но птичий данник взял под уздцы и глянул соколом…
Так минул день, другой; на третий конь вороной под княгиней истер об оземь свои огненные копыта и пал замертво. Да тут же обратился в искристый шар, что летают над землей в грозовую пору, унесся к облакам… Но лебеди все мчались и мчались без устали: верно, крылья их были покрепче конских жил и порезвей огня. Переседлала княгиня второго коня, однако день минул, и этот конь сжег копыта свои, потом и третий скользнул в тучи шаровой молнией.
И побрела княгиня пешей, едва волоча тяжелый посох. Клин лебединый давно исчез из виду и лишь призывный клик их указывал путь. Но скоро и он пропал: слушай, не слушай - лишь птицы малые щебечут. Было уж отчаялась княгиня, заметалась, закружилась меж холмов, и тут узрела перышко, лебедем оброненное, а за ним - другое, третье - так по белым меткам и угадывала путь. Долго она шла - посох на вершок истерся, прежде чем оказалась на берегу морском…
Князь лебединый и строжился, и покрикивал, и крылом бил, волнуя воды - старуха на своем стояла:
- Эка невидаль - княгиня! Я и сама не из простых… Сия княгиня с малолетства к веслу приучена, так пусть сама плывет. А лодию я дам…
Разгневался на старуху птичий князь, на берег взошел и, шею вытянув, забил крылами. А данница птичья не сробела и, греби прихватив, вышла на поединок. Стали они биться - берег морской чешуей покрылся и пухом. Лебедь дрался крыльями да клювом, старуха веслами, будто крыльями, и долго они не могли одолеть друг друга. Наконец лебединый князь изловчился и сшиб старуху наземь, вскочил на грудь и покрыл ее крылами.
- Твоя взяла, веревочная шея, - сдалась старуха. - Свезу уж княгиню…
… Стой, старуха! - велела княгиня. - Не поплывем далее, покуда птиц не увидим. Нам след лебединого Пути держаться!
… Какое дело князьям до нас? Слепые же, не зрят! И вспоминают, когда тошно станет и не способно править далее. К слову, как тебе сейчас. Наследника-то нет! А где возьмешь, коли отвергли Рода и не рожаете, как прежде. Бог не дает дитя! Чего ему давать? Кому? Кто говорит, что бога нет? Да ты хоть поняла, где ныне существуешь?
- Меж небом и землей! - княгиня возмутилась. - Ты бы гребла, а не учила! Эвон волны бьют! Возьми кормило! Ведь опрокинет нас! Инно вот я тебя!.. Да знаешь ты, куда везешь меня? А ежели утопишь?!
- Полно лютовать-то, матушка, на, черпай воду, - сказала со вздохом старуха и ковшик подала. - Не то и впрямь потонем… Знаю я, куда ты и зачем помчалась по Птичьему Пути. Так не выжигай чрево свое злобой, иначе не зачать тебе наследника и под чарами Великого волхва. Вот уж тогда горе будет на Руси!
Оборот такой словно подломил княгиню; взяла она ковш, стала черпать, а старуха вдруг призналась:
- Не обессудь уж, княгиня, пытала я тебя. Урок такой мне даден был… И зрю теперь, ослепла ты, матушка. Не только молодость как солнце закатилась, но взор померк. Ты власть познала, а вся прочая мудрость сквозь пальцы утекла.
- Ослепла я? - княгиня огляделась. - Да нет же, вижу: море бурное и тьма на небе…
- Была бы зряча, грозить не стала - сама б по-зрела Птичий Путь. Да и нужды бы не было ступать на тропу Траяна, - йгаруха понужнула белугу. - Ох, власть земная! Все очи выела тебе… Коль темнота в глазах и море чудится рекой, а речка - окияном. Позри окрест себя! Я ж очи отвела тебе!..
В тот миг увидела княгиня - ладья бежит по волнам вслед за лебединым клином, небо чистое, высокое, и не море бурное окрест, а речка едва лишь рябится под ветерком, и вода светлая, солнечная - каждый камешек на дне сияет.
- Незряча, матушка, незряча, - старуха горевала - И что в мире творится? В который раз светлейшие князья приходят на Русь править, а минет срок короткий, глядишь, и взор померк. Свет угасает… Кто гасит свет в князьях? Ты же княгиня, просвещена была. Признала я тебя, как увидела. Водил тебя Вещий князь сиим Путем. И на тропу Траяна ты ступала вкупе с ним. А сколько теперь дорог-путей знаешь небесных? Два только: Млечный, коим с небес сошла, да Последний, которым отправишься, когда час пробьет. Третий-то Путь, который между ними, тебе уж и не ведом, и не зрим. Тропы земные прелестней стали, чем тропа Траяна… Ужели власть - такая заразная хворь, что способна и Свет разить? Пустая моя головушка, седьмой век живу на Птичьем Пути, а ума не набралась. Внять не могу, отчего в князьях ни Свету нет, ни памяти - беспутство лютое творится. На что уж князь Олег! Был Вещим Гоем, а мир покинул, как дурак. Ему-то ведома была тропа Траяна. Нет Русь по ней вести, а он изрочился и стал судьбу пытать… Владычество и власть - стезя худая, коль Вещего князя на земные пути свела. Чего вы ищите на этой стезе? Богатства и утехи? Чести и славы? Да ведь на небесной тропе сего добра довольно каждому. И труда-то нет - нагнись и подыми… Теперь уж Олега не спросить, так я тебя спрошу: как же утратила ты дух просвещения, матушка-княгиня?
… Между тем путь по тропе Траяна продолжался и был нескончаем.Одним лишь птицам был ведом сей Путь без всякого труда, науки, просвещенья, ибо они носили на своих крыльях Свет.
- Кто же пробудит чадородие?
- Владыка Род. Коли есть воля княжий род продлить от твоей плоти, он и продлит…
Тут она замешкалась, потом услала Кикимору с ведром на реку и склонилась к княгине.
- При ней что сказать - по всему свету разнесёт. А про то, что ты дитя зачнешь - никто знать не должен. Не то изрочат младенца еще в утробе… Утешься, матушка, живо твое чрево, и силы в нем довольно, и огня. Твой сеятель - Великий князь, худое семя сеял. Не зерна - плевела…
- Суть животворная жива?! - слабо возликовала княгиня. - Знать, я…
- Молчи! - суровым шепотом оборвала старуха. - Кто тушит Свет в князьях, не ведает о том. А прознает - лишишься ты младенца, престол - наследника и вся Русь тресветлая - своего рока.
… Над рекою Ра сияла радуга, и не роса была на травах - се дождь промчался над землей!
… Это и был исток Великой реки Ра.
И нет ни золота, ни серебра, ни каменьев самоцветов на сем Храме - лишь токмо Свет.
Княгиня обошла чертоги вдоль старых замшелых стен, но холм и Храм были неприступны - ни врат, ни дверей. Лишь солнечный исток Ра, сбежав с холма, выбивался сквозь арку в стене - туда-то и нырнул лебединый князь. Княгиня же осталась под стеной в очаровании Света, как и вся природа окрест, не ведающая иной стихии. Делать было нечего, а токмо ступать за лебедем. Коснулась княгиня посохом истока реки Ра - в мгновение истаял посох, ровно свеча восковая, а золотая змейка ожила, бросилась в воду и растворилась. Страх одолев, княгиня вошла в реку и сквозь арку прошла за стену, а там уже встречали ее две девы в радужных одеждах:
- Войди, княгиня, в Храм!
Привратницы сии подставили ладони, и по ним, как по ступеням, княгиня взошла на холм и встала перед дверями Чертогов. Тут одна из дев набросила на голову княгини черный плат и тем самым покрыла очи.
- В сем Храме Изначальный Свет, - сказала тут другая. - Зреть смертному нельзя, инно не захочешь более на землю воротиться…
… Не размыкая уст, Валдай промолвил:
- Позри на землю, Владыка людей! Народ, рожденный тобой, вновь прозябает в сумерках. Тьма пожирает Свет. Позри, Владыка! Где твои богатыри дулебы? И поляне чахнут во мраке, вятичи, и радимичи. Тень пала и на северян… Путь Птичий заслонен!
… Нет, Владыка, не гневись, - проговорил Валдай. - Князья владеют мечами и давно бы извели супостата. Но во тьме живут, и уж не зрят ни тебя, ни ворога. Более друг на друга ходят войной. Гордыня губит их, похваляются хитроумием, а сами добродушные и не в силах отделить Правду от Кривды. Давно не ходят они тропами Траяна и потому не ведают Путей небесных. Слепому оку молния видней, и посему князья не тебе требы возносят, а гневу твоему - Перуну. Познавши свет грозы, свет гнева твоего, Свет Изначальный на земле неярким чудится…
- Довольно жалобиться, волхв! - прервал его Владыка. - Последние столетия я только жалобы и слышу от внуков… Пристало ли стонать народу Света, когда приходит Тьма?
- Дай своего сына, чтобы правил на земле! - сказал Великий волхв. - Как некогда Траяна дал.
- Сына? - возмутился Свет в Чертогах. - Моим сынам довольно дел на небе. Сами дерзайте на земле. И не тревожьте понапрасну!
- Владыка! - вскричал Валдай. - Не оставляй же внуков! Не для страстей и мук ты сотворил сие племя и заселил землю - на радость себе и нам, смертным. Так пусть радуются люди! А не страдают в темноте и печали!.. Если не можешь послать к нам сына - научи, как одолеть Тьму, как открыть прерванный Путь!
- Мечом, наместник! Огнем и мечом!
- Но кто поднимет этот меч? С небес сорвался тяжелый вздох, багряные космы света всколыхнулись и вздули купол Храма.
- Добро… Пусть сына моего зачнет земная женщина. Но будет он смертным! А мне так жаль своих смертных сыновей…
… В это время и явился перед княгиней Великий волхв Валдай. Не молод и не стар, на темени косма седая свисает к затылку - знак принадлежности к богу Роду. Валдай вынес из Круга света жертвенную чашу, а на ее место поставил ладью с княгиней. И лицо ее забрал серебряным забралом, а вместо кормчего весла установил булатный сияющий меч. Снарядив таким образом ладью, он отправил ее в Путь продления рода.
Княгиня зрела перед собой лишь свой образ, отраженный в зеркальном щите: теперь она была молода и прекрасна, как Рожаницы, словно краса их легла на чело княгини. Она любовалась своей юностью, да скоро заслезились очи, а слезы было не сморгнуть. Сквозь них в светлом серебре забрала она вдруг увидела Купальский брачный огонь!..
И в тот же миг ощутила, как затеплилось под сердцем, как воскрес незримый и неведомый огонь!
Казалось, рядом журчит вода, бушующий речной поток несется вкупе с пламенем! И в каждое мгновение готов залить и захлестнуть робкий огонек свечи…
Слезами заливаясь, не в силах пальцем шевельнуть, княгиня затаила дух, чтоб волю дать огню!..
Да в миг сей вода и пламень бросились друг к другу и схлестнулись!..
Но эти две стихии не погубились в ее чреве, а напротив, родилась третья, имя которой - Человеческая Жизнь.
Под куполом Чертогов Рода младенец провозгласил свое явление на свет, и весь мир был извещен его криком: родился светоносный князь.
… Опомнившись, люди низко кланялись и, радость не тая, бежали из терема, чтобы благую весть развеять по земле. И вот молва, будто волна морская, вдруг окатила Русь и донеслась во все ее концы. Скоро ко двору пришли князья удельные, волхвы и, дабы утвердить правду и соблюсти русский закон и обычай, младенца-князя лицезрели и провозгласили слово:
- Сей младенец есть муж и есть светлейший князь милостью Владыки Рода!..

Наталья Ярославова-Чистякова
Просмотров: 567 | Добавил: Тигра | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]