Приветствую Вас Гость | Группа "Гости" | RSS

Количество дней с момента регистрации: . 


Понедельник, 16.09.2019, 03:13
Главная » 2011 » Ноябрь » 12 » Достоевский и русский национализм
10:01
Достоевский и русский национализм
Был ли Достоевский русским националистом?
Не будем сейчас касаться его великих художественных творений, учитывая присущую им «полифонию», открытую Бахтиным. Обратимся к тем его писаниям, где голос автора однозначен и монологичен – публицистике, письмам, записным книжкам.
Исходя из их анализа, ответ на выше поставленный вопрос очевиден. Вне всяких сомнений, писатель был последовательным русским националистом.
И дело не только (и не столько) в его яростной юдофобии или полонофобии, о которых так много написано, - ксенофобия ещё не означает автоматического национализма. Дело в самих основах его политического мировоззрения.
Это так, даже с точки зрения формально-терминологической. Фёдор Михайлович часто использовал концепт нации, и всегда в позитивном смысле; дважды он определил своих единомышленников как «националистов» (1) в письме А.Н. Майкову от 9 (21) окт. 1870 г.; 2) в «Дневнике писателя» за январь 1877 г., главка «Примирительная мечта вне науки»), хотя этот термин в то время ещё не был широко распространён.
Национальное для Достоевского есть высшая ценность в социально-политической сфере: «Всякий русский прежде всего русский, а потом уже принадлежит к какому-нибудь сословию» («Введение» к циклу «Ряд статей о русской литературе», 1861 г.); «право народности есть сильнее всех прав, которые могут быть у народов и общества» (из объявления о подписке на журнал «Время» на 1863 г.); «идея почвы, национальностей есть точка опоры; Антей . Идея национальностей есть новая форма демократии» (из записной книжки 1863 – 1864 гг.)
«Принцип национальности» для него – главный принцип международных отношений: «Прежнее построение Европы искусственно-политическое всё более и более падает перед стремлениям к национальным народным построениям и обособлениям…» Это – «может быть, главная задача 19-го века. Тогда-то и возможны будут правильные международные отношения… Потому что каждая нация, живя для себя, в то же время, уже тем одним, что для себя живёт, - для других живёт…» (из записной тетради 1864 – 1865 гг.).
Прогресс России – это прогресс русской нации: «Мы идем прямо от неё, от этой народности, как от самостоятельной точки опоры, прямо, какая она ни есть теперь —невзрачная, дикая, двести лет прожившая в угрюмом одиночестве. Но мы верим, что в ней-то и заключаются все способы её развития. Мы не ходили в древнюю Москву за идеалами; мы не говорили, что всё надо переломить сперва по-немецки и только тогда считать нашу народность за способный материал для будущего вековечного здания. Мы прямо шли от того, что есть, и только желаем этому что есть наибольшей свободы развития. При свободе развития мы верим в русскую будущность; мы верим в самостоятельную возможность ее. … Мы … убеждены, что не будет в нашем обществе никакого прогресса, прежде чем мы не станем сами настоящими русскими. … Наш русский прогресс не иначе может определится и хоть чем-нибудь заявить себя как только по мере развития национальной жизни нашей и пропорционально расширению круга её самостоятельной деятельности как в экономическом, так и в духовном отношении…» (объявление об издании журнала «Эпоха», 1864 г.).
Русские - единственный полноправный политический субъект в Российской империи: «Русская земля принадлежит русским, одним русским… хозяин земли русской – есть один лишь русский (великорус, малоросс, белорус – это всё одно) – и так будет навсегда…» («Дневник писателя» за сентябрь 1876 г.)
Русские – политические лидеры славянства: «…Надобно, чтоб политическое право и первенство великорусского племени над всем славянским миром совершилось окончательно и уже бесповоротно» (из письма А.Н. Майкову от 18 фев. (1 марта) 1868 г.).
Культурно-политическая программа Достоевского периода «почвенничества» (первая пол. 1860-х гг.) – типичная программа восточноевропейского националиста эпохи Модерна. С одной стороны, интеллигенция должна приникнуть в поисках вековечных национальных идеалов к «нетронутой ещё народной почве»: «нравственно надо соединиться с народом вполне и как можно крепче; … надо совершенно слиться с ним и нравственно стать с ним как одна единица» (из объявления о подписке на журнал «Время» на 1863 г.). С другой стороны, интеллигенция обязана передать народу своё европейское просвещение, ту сумму знаний, которую она накопила за «петербургский период». Всеобщая грамотность мыслилась писателем как важнейший фактор национального единства. Должны быть уничтожены и сословные перегородки.
Только при этих условиях возможно подлинное национальное единство: «Тогда только выработается именно тот общественный быт наш, такой именно, какой нужен нам, когда высшие классы будут опираться не на одних только самих себя, а и на народ; тогда только может прекратиться эта поразительная чахлость и безжизненность нашей общественной жизни. И вот когда у нас будет не на словах только, а на деле один народ, когда мы скажем о себе заодно с народной массой — мы, тогда прогресс наш не будет идти таким медленным прерывистым шагом, каким он идет теперь» (из статьи «Два лагеря теоретиков», 1862 г.).
В то же время писатель трезво понимал, что эмпирическая Российская империя весьма далека от его идеала, что русские - хозяева России только в теории, на практике же: « Над Россией корпорации. Немцы, поляки, жиды – корпорация, и себе помогают. В одной Руси нет корпорации, она одна разделена. Да сверх этих корпораций еще и важнейшая: прежняя административная рутина. Говорят: наше общество не консервативно. Правда, самый исторический ход вещей (с Петра) сделал его не консервативным. А главное: оно не видит, что сохранять. Все у него отнято, до самой законной инициативы. Все права русского человека – отрицательные. Дайте ему что положительного и увидите, что он будет тоже консервативен. Ведь было бы что охранять. Не консервативен он потому, что нечего охранять. Чем хуже, тем лучше – это ведь не одна только фраза у нас, а к несчастью – самое дело » (из записных тетрадей 1880 – 1881 гг.).
Что же делать? Как воплотить идеал в реальность? Как сделать так, чтобы русские были действительными хозяевами своей земли? И вот тут национализм Достоевского, с 1870-х гг., примкнувшего к «охранителям» типа В.П. Мещерского и К.П. Победоносцева (а в начале 80-х уже благожелательно принимаемого цесаревичем – будущим Александром III) начинает выписывать весьма причудливые пируэты, подменяя конкретный разговор о конкретной повестке дня романтическими фантазиями.
Вместо того, чтобы пропагандировать продолжение реформ, которые бы превратили русских крестьян в полноправных граждан империи, Ф.М. заряжает многолетний публицистический сериал о смирении русского мужика и его любви к страданию; о том, что в России особые отношения между царём-отцом и народом-детьми, и потому в любой момент царь-отец может дать народу такую неслыханную свободу, которая и не снилась гнилым западным демократиям; что главное в политике – не совершенствование общественных учреждений, а христианские идеалы, будто бы способные сами по себе преобразить русское общество.
В своей запальчивой и порою некорректной полемике против русских либералов автор «Карамазовых» часто довольно метко бил по слабым местам их программы. Но это всё-таки была программа реальных дел. Из «программы» же позднего Достоевского «в сухом остатке» вытекало только одно: послушание начальству. Впрочем, это свойственно любому охранительному национализму всех времён и народов.
Нельзя сомневаться в том, что проповедь Ф.М. была искренней, но, в конечном итоге, она питалась ощущением бессилия ещё очень слабого русского общества по сравнению с всемогущем самодержавием. И эта сторона национализма великого писателя вряд ли может вдохновить сегодняшних русских, жизненной необходимостью для которых стало обуздание самовластия неэффективного, а порой и преступного правящего режима РФ.
То же касается и пресловутой «русской идеи» Достоевского, суть которой в том, что русские – якобы «всечеловеки», призванные бескорыстно служить другим народам. Эта странная диалектика (русские – хозяева и господа, чья обязанность – быть слугами) отдаёт каким-то мазохистским абсурдом, но в мистифицированном виде она довольно точно воспроизводит реальное положение русских в России, как в прошлом, так и в настоящем. Но это именно то наследство, от которого мы сегодня решительно отказываемся, и потому билет свой Фёдору Михайловичу почтительнейше возвращаем.
Мы любим Достоевского. Но не за это.
Просмотров: 1088 | Добавил: MacGrey | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]