Приветствую Вас Гость | Группа "Гости" | RSS

Количество дней с момента регистрации: . 


Воскресенье, 17.11.2019, 00:35
Главная » 2013 » Сентябрь » 1 » Горбачев и Эльцин. Как и кто привел к власти предателей часть I
09:29
Горбачев и Эльцин. Как и кто привел к власти предателей часть I



В своей книге «Десять лет великих потрясений» Николай Рыжков писал: «Каждый год моей работы в качестве Председателя Совета Министров СССР памятен мне по-своему: надеждами и трагедиями, пережитыми со всей страной, успехами на одних участках деятельности и невозможностью переломить, улучшить ход событий на других. По-своему – на всю жизнь! – мне памятен и 1989-й, внешне совсем неприметный год, ничем вроде бы не выделяющийся из череды предшествующих. Но именно этот год стал началом крушения всех моих надежд и как гражданина и как премьера страны»[101]. Для многих, хотя далеко не для всех, новый, 1989 г. стал годом крушения надежд, годом поражений и неудач. Однако для очень многих людей и политических течений этот же год стал годом их успеха, новых надежд и начинаний. Николай Рыжков не прав и в другом: новый, 1989 г. не был даже внешне неприметным и не выделяющимся из череды предшествовавших. Для большинства из нас, участников событий, это был год перелома, и многим казалось тогда, что это перелом к лучшему. По числу масштабных событий и начинаний 1989 г. не идет ни в какое сравнение ни с одним из предшествующих годов перестройки, а тем более времен застоя. В первой половине этого года мы могли наблюдать значительный подъем политической активности, что было связано с попытками создания нового советского парламента. Однако экономическая ситуация в стране продолжала ухудшаться, продолжался и быстрый рост цен, а также внешней задолженности. Заметно падал авторитет власти на всех уровнях, происходило обострение не только национальных, но и социальных проблем. Впервые в новейшей истории Союза по стране прокатилась волна рабочих волнений и забастовок. События в Советском Союзе отражались и на положении дел в странах советского блока, именно 1989 г. стал годом падения Берлинской стены и «бархатных» революций. Лишь часть этих событий 1989-го и идущего за ним 1990 г. будут рассмотрены ниже.

Неясный замысел Михаила Горбачева

XIX Всероссийская партийная конференция не была триумфом ни самого М. Горбачева, ни идей «перестройки». М. Горбачев чувствовал не только скрытое, но и явное сопротивление своим начинаниям. Он сам признавал позднее, что на трибуне партийной конференции он оказался в положении капитана огромного корабля, попавшего в шторм. При этом штурвал то и дело вырывало из рук, а приказы капитана команда выполняла вяло и неохотно. Это побудило М. Горбачева ускорить переход части властных функций в стране из партийных структур в более надежные, как думал М. Горбачев, структуры Советов. При всей безграничности власти генсека эта власть являлась результатом соглашения и традиции, она не была закреплена ни в Уставе КПСС, ни в каких-либо законах. Любой генсек был уязвим, если он начинал вести себя не в унисон с теми, кто составлял ведущие слои партийного руководства. Сталин в 30-е гг. просто уничтожил этот слой, но уже Н. Хрущев действовать так не мог и не хотел – и был отправлен на пенсию. На посту генсека М. Горбачев чувствовал себя в 1988 г. командующим армией, которая готова была выйти из повиновения. Распределив власть более равномерно между партийным парламентом и парламентом советским, который еще предстояло создать, Горбачев рассчитывал укрепить и свою собственную власть, полагая, что новый советский парламент будет более привержен идеям и планам перестройки. Это была иллюзия, ибо и сами идеи перестройки были все еще слишком темны и неопределенны. Для каких-либо экспериментов в парламентском строительстве времени не было, и даже обсуждение разных проектов проводилось поспешно и в очень узких кругах. В конце концов был принят весьма громоздкий и также не вполне ясный проект, который был одобрен в ЦК КПСС и вынесен на утверждение в Верховный Совет СССР.

В декабре 1988 г. Верховный Совет СССР принял закон о новом порядке выборов народных депутатов СССР и внес соответствующие изменения и дополнения в Конституцию СССР. Было решено в качестве высшего органа Советской власти избирать Съезд народных депутатов СССР из 2250 человек. Эти выборы следовало проводить на альтернативной основе и отказаться от прежних порядков, когда в каждом из избирательных округов выдвигался только один кандидат. Из общего числа депутатов 750 должны были избираться от территориальных округов и столько же – от национально-территориальных округов. Еще 750 депутатов должны были избираться от общесоюзных общественных организаций, но также на альтернативной основе. Предполагалось, что Съезд в полном составе будет собираться не реже чем один раз в год, как некое народное вече, и принимать наиболее важные конституционные законы. Из состава народных депутатов СССР Съезд должен будет избрать Верховный Совет СССР, который должен работать на постоянной и профессиональной основе, как высший законодательный, распорядительный и контрольный орган власти. Он будет состоять из двух палат – Совета Союза и Совета Национальностей. По сравнению с прежним Верховным Советом полномочия нового Верховного Совета предлагалось существенно расширить, соответственно сократив официальные полномочия Президиума Верховного Совета СССР и неофициальные полномочия ЦК КПСС. Свой замысел по образованию фактически нового органа власти в СССР Михаил Горбачев наиболее полно раскрыл только в своих мемуарах. Он, в частности, писал: «Если попытаться коротко охарактеризовать смысл политической реформы, как она была задумана и проведена, то можно сказать, что это – передача власти из рук монопольно владевшей ею Коммунистической партии в руки тех, кому она должна была принадлежать по Конституции, – Советам через свободные выборы народных депутатов. И вполне понятно, что успех или неудача реформы, особенно на ранних ее этапах, всецело зависели от отношения к ней самой КПСС, которая, по существу, должна была добровольно расстаться с собственной диктатурой. Это была дьявольски сложная политическая операция, болезненная и особенно тяжелая, можно сказать, со «смертельным исходом» для слоя партийной номенклатуры. «Отречение от престола» грозило ей постепенной утратой привилегий, которыми она пользовалась, переходом из разряда сильных мира сего в разряд обычных граждан. Вполне понятно, что партийно-государственная бюрократия должна была встретить это нововведение в штыки. А поскольку в ее распоряжении все еще оставались основные рычаги власти, было только два средства обеспечить успех реформы. Надо было организовать мощное давление на партийно-государственную бюрократию со стороны большинства общества, решительно настроенного на радикальные перемены. А с другой стороны, надо было ослабить сопротивление верхушечного слоя тактическими маневрами, отсекая наиболее консервативную его часть, втягивая в преобразование людей, способных мыслить по-новому. Без политического маневрирования могущественная бюрократия, формировавшаяся в рамках тоталитарной системы, никогда не позволила бы отобрать у себя власть»[102]. Трудно сказать, насколько эти формулировки 1995 г. соответствовали мыслям и концепциям самого Горбачева в 1988 г., но в любом случае, забегая вперед, надо сказать, что эта намеченная генсеком «дьявольски сложная операция» не удалась. Сам Горбачев, и как политик, и как человек, сформировался в рамках тоталитарной бюрократической системы, и его внутренние ресурсы как личности, а также возможности и ресурсы его ближайшего окружения были не слишком велики. Советский парламент был создан, но он не оправдал возложенных на него надежд. Судьба как советского парламента образца 1989 г., так и российского парламента 1990 г. была печальной. Тем не менее это был первый опыт советского парламентаризма, и он был полезен. Один из ближайших помощников М. Горбачева, Георгий Шахназаров, позднее писал: «Что бы ни говорили и ни писали о Горбачеве, как бы его ни ругали, он навсегда останется отцом отечественного парламента. Горбачев, как примерный родитель, заботившийся о своем чаде, ухаживал за парламентом, помогал встать на ноги, не только не ожидая благодарности в будущем, но снося брыкания депутатов, которые после овации, устроенной ему при первом появлении, начали журить, потом поругивать, а осмелев и войдя во вкус, учиняли форменные разносы, не всегда заслуженные. Президент обижался, досадовал, злился, и это порой прорывалось в резких репликах или невнятных угрозах, которые враждебно настроенная, не прощавшая ему ни одного промаха пресса немедленно объявляла покушением на демократию. И все же, наряду с гласностью, первые выборы и первый парламент, заслуживающий этих названий, – главное дело Горбачева-реформатора»[103].

Выборы народных депутатов СССР

Выборы народных депутатов СССР были назначены на 25 марта 1989 г., и интенсивная, хотя и несколько хаотичная избирательная кампания началась в стране уже с первых дней января нового года. Эта кампания проходила по-разному в разных городах, республиках и округах, она изобиловала многими необычными ситуациями и даже конфликтами. Наибольшее внимание прессы и западных наблюдателей было приковано к Москве, которая и по территориальным округам и от общественных организаций должна была получить наибольшее число мандатов. Здесь была самая большая концентрация известных имен, и во многих случаях именно в Москве конкуренция между кандидатами была не формальной, а реальной, а иногда даже очень острой. Описанию и анализу первых советских альтернативных выборов было посвящено несколько исследований[104]. Многие из политических процессов, начавшихся весной 1989 г. в союзных республиках, имели позже весьма значительные последствия. Именно в эти месяцы вступили в политику на региональном или общесоюзном уровне такие люда, как Анатолий Собчак, Гавриил Попов, Звиад Гамсахурдиа, Александр Лукашенко, Витаутас Ландсбергис, Олжас Сулейменов, Геннадий Бурбулис, Валентина Матвиенко, Галина Старовойтова и некоторые другие. Ниже я приведу лишь несколько примеров избирательной борьбы, в которой и мне пришлось участвовать – неожиданно для себя.

Должен прямо сказать, что я не придал большого значения тем новым законам о выборах и тем поправкам в Конституцию СССР, которые были приняты в декабре 1988 г. В большом – на две газетных полосы – Законе о выборах было так много оговорок и были предусмотрены столь многие ограничительные механизмы, что полный контроль комитетов КПСС за ходом и порядком выборов на всех этапах казался обеспеченным. Просто райкомы партии или обкомы вместо одного кандидата на один мандат будут выдвигать еще одного – «запасного». Я не изменил своего мнения и тогда, когда узнал, что и моя кандидатура выдвинута сразу в трех округах, это были два округа в Москве и один в Коми АССР. Я дал письменное согласие баллотироваться по Ворошиловскому округу № 6 в Москве, но не присутствовал на окружном собрании, которое должно было, согласно рекомендациям закона, из 9 выдвинутых по округу кандидатов отобрать двух «наиболее достойных». К моему удивлению, окружное собрание отказалось делать такой выбор и утвердило всех выдвинутых по округу кандидатов. Такое решение не нарушало закон, так как в этой своей части он имел лишь рекомендательный характер. Уже на первых больших встречах с избирателями я убедился, что моя кандидатура является наиболее популярной. Избирательная кампания была напряженной, трудной, но интересной. И хотя меня не поддерживала в районе ни одна из партийных организаций или официальных структур, в конечном счете именно я оказался после двух туров голосования депутатом от Ворошиловского (Хорошевского) района Москвы. За три с лишним месяца избирательной борьбы я израсходовал на цели кампании вместе со своими помощниками Маратом Курмаевым и Владимиром Чеботаревым немногим более трех тысяч рублей. В целом по стране такие, как я, независимые кандидаты победили примерно в 50 округах. Среди них были Виталий Коротич, Юрий Афанасьев, Юрий Черниченко, Тельман Гдлян. Академик Андрей Сахаров был выдвинут кандидатом в депутаты от нескольких десятков округов. После некоторых колебаний он решил баллотироваться от Академии наук СССР, которая получила «квоту» в 30 мандатов. Роль окружного собрания играл здесь расширенный Президиум АН. Борьба вокруг отдельных кандидатур была довольно острой. Наибольшую поддержку научных коллективов получили академики А.Д. Сахаров и Р.З. Сагдеев. По спискам АН СССР народными депутатами были избраны также Н.П. Шмелев, Г.П. Лисичкин, С.С. Аверинцев, В.Л. Гинзбург, П.Г. Бунич, Н.Я. Петраков, Г.А. Арбатов и некоторые другие общественно активные ученые. Народными депутатами СССР стали 55 писателей, 32 режиссера и артиста, 59 журналистов, 16 художников и скульпторов, 14 композиторов, большое число работников вузов и директоров НИИ. Никогда в высшем органе власти в СССР не было такого количества известных деятелей интеллигенции.

Наибольшего успеха на выборах добился Борис Ельцин, которого, как думал М. Горбачев, он исключил из политики. Однако первые публичные выступления Б. Ельцина осенью 1988 г. в различных аудиториях, а также интервью, которые он давал для многих газет в Прибалтике и в провинции, показали его большую популярность и способствовали появлению у него немалых новых амбиций. В январе 1989 г. Борис Ельцин был выдвинут кандидатом в народные депутаты более чем в 200 округах. Особенно хотели иметь его своим депутатом в Свердловской области. Но Ельцин дал согласие баллотироваться по самому крупному в стране – Московскому национально-территориальному округу РСФСР, в который входила вся Москва и часть ее пригородов в Московской области. Его соперником по округу оказался директор автомобильного завода ЗИЛ Евгений Браков. Успех Б. Ельцина был триумфальным – при высокой активности избирателей он получил более 5 миллионов голосов или около 90% от всех, кто пришел для голосования в Москве. Именно выборы на Съезд народных депутатов весной 1989 г. позволили Б. Ельцину вернуться в большую политику. Выступая на предвыборных собраниях, Борис Ельцин называл себя тогда или «демократическим коммунистом», или «радикальным демократом».

Михаил Горбачев не участвовал в избирательной борьбе и в первые месяцы 1989 г. нигде почти не выступал. Он был избран народным депутатом по списку ЦК КПСС, в который при квоте в 100 мандатов было включено 100 кандидатур. В этом списке были почти все члены Политбюро: М. Горбачев, Е. Лигачев, А. Яковлев, В. Медведев, Л. Зайков, Е. Примаков и другие. В этот же список были включены некоторые наиболее популярные артисты, писатели и ученые, а также несколько рабочих, служащих, военных. Некоторые из газет сразу же окрестили этот список «красной сотней». Выборы проводились на Пленуме ЦК в конце января 1989 г. В суматохе избирательных кампаний мало кто заметил и комментировал судьбу другой «сотни» известных ранее политиков и государственных деятелей. 25 апреля 1989 г. Пленум ЦК КПСС рассмотрел обращение более 100 членов и кандидатов в члены ЦК «преклонного» возраста. Все они просили исключить их из состава ЦК «по возрасту или состоянию здоровья». Их просьба была быстро удовлетворена. Среди наиболее известных имен новых пенсионеров были Г.А. Алиев, Н.К. Байбаков, А.А. Громыко, П.Е. Демичев, В.И. Долгих, М.В. Зимянин, П.Ф. Ломако, Н.В. Огарков, Б.Н. Пономарев, A.M. Рекунков, П.Н. Федосеев. Из этого списка в большую политику вернулся позже только Гейдар Алиев. Еще в марте 1989 г. на Пленуме ЦК была создана комиссия из членов ЦК, которой было предложено «обсудить и дать оценку некоторым выступлениям члена ЦК КПСС Б.Н. Ельцина, которые противоречат политическим установкам ЦК, партийной этике и уставным нормам КПСС». Михаил Горбачев просил эту комиссию доложить свои выводы очередному Пленуму ЦК КПСС. Однако такого доклада на апрельском Пленуме ЦК не было. После успеха на выборах в Москве Борис Ельцин превратился во второго по популярности и влиянию политического деятеля не только в Российской Федерации, но и во всем Союзе. Это создавало для М. Горбачева и для всего ЦК КПСС огромные проблемы, которые они так и не смогли решить.

Первый съезд

Первый съезд народных депутатов СССР был первым подобного рода форумом, и многое в нем было необычным и даже непредсказуемым. Не было ясности даже по порядку его проведения и по регламенту. Поэтому некоторые из процедурных вопросов отнимали у съезда по 2 – 3 часа, тогда как ряд важных для страны решений принимался почти без всякого обсуждения. Все заседания съезда, а не только его открытие транслировались по телевидению в прямом эфире; таково было решение самого съезда, и оно придавало ему новое измерение. В повестке дня оказалось больше вопросов, чем планировалось, и съезд продлился дольше, чем предполагалось. При этом некоторые из важных вопросов так и не были обсуждены и решены, тогда как бурные дискуссии возникали вокруг таких вопросов, к обсуждению и решению которых почти никто не был готов. В Кремлевском дворце съездов собралось 2200 народных депутатов и около тысячи гостей и журналистов, но с первого же заседания появились проблемы, которые не были предварительно обсуждены и решены, как это принято в практике такого рода больших съездов. Неясно было, например, кому и в каком порядке давать слово: все депутаты были равны, и еще не было никаких фракций и групп. Академик А.Д. Сахаров просто поднимался со своего места и выходил к трибуне без приглашения председательствовавшего и ждал, когда очередной оратор не прекратит своего выступления. Борис Ельцин, напротив, был крайне молчалив и мало активен; на съезде он не был в центре внимания, и только в перерывах в фойе его окружали группы журналистов. Но он и здесь не хотел комментировать работу съезда. В президиуме съезда находились М. Горбачев, А. Лукьянов, В. Воротников, Н. Рыжков и некоторые другие. Однако большая часть членов Политбюро сидела на своих местах в зале – в соответствии с алфавитом. Александр Яковлев сидел рядом с Егором Яковлевым, а Вадим Медведев рядом со мной. Почти никто из партийных лидеров не захотел выступать на съезде, кроме Михаила Горбачева. Очень активны были, однако, депутаты от стран Балтии и от республик Закавказья – одни требовали осудить и отменить пакт Молотова – Риббентропа 1939 г., другие требовали осудить действия военных Закавказского округа, разогнавших в апреле 1989 г. националистический митинг в центре Тбилиси. По каждому из этих вопросов было решено провести обсуждение на Втором съезде, а пока создать специальные следственные комиссии из народных депутатов. Такие же комиссии были созданы по проблемам привилегий высших государственных чиновников и генералов и по вопросам, связанным с коррупцией в высших эшелонах власти. Нет необходимости разбирать все подробности работы Первого съезда народных депутатов по его 4-томной стенограмме. Я отмечу ниже лишь некоторые из эпизодов съезда, руководствуясь главным образом собственными воспоминаниями.

Михаил Горбачев председательствовал на съезде, и он дал согласие на прямую трансляцию этого съезда по телевидению. Горбачев рассчитывал через съезд оказать давление на консервативную часть ЦК КПСС. Однако нередко и сам Горбачев оказывался в трудном положении и явно не знал, что делать. Предполагалось, что первой из важных задач съезда будет избрание Председателя Верховного Совета СССР, т.е. главы государства. Однако некоторые из депутатов потребовали отложить этот вопрос на конец съезда или, во всяком случае, провести на этот счет активное обсуждение. Геннадий Бурбулис предложил внести в список для обсуждения и голосования также и кандидатуру Бориса Ельцина. Но Ельцин снял свою кандидатуру. Было очевидно, что настроения большинства съезда очень отличались от настроений на московских улицах, и Ельцина мало кто мог бы поддержать в Кремлевском дворце съездов. Неожиданно свою собственную кандидатуру предложил никому ранее не известный Александр Оболенский, беспартийный депутат от города Апатиты Мурманской области. Следствием этого стало острое, хотя и малопонятное обсуждение, в результате которого в списке для голосования осталось только одно имя – М. Горбачев. Популярность М. Горбачева среди народных депутатов в дни Первого съезда была очень велика. Это показали и результаты тайного голосования. За избрание М. Горбачева Председателем Верховного Совета было подано 2123 бюллетеня, против – 87. Было видно, с каким облегчением сам М. Горбачев воспринял такой результат. Ни одно из голосований позже, до конца 1991 г., не было для Горбачева столь благоприятным.

С гораздо большим трудом и только простым большинством голосов был избран на пост заместителя Председателя Верховного Совета Анатолий Лукьянов. Нелегкой оказалась и процедура выборов Верховного Совета СССР. Надо было избрать две палаты Верховного Совета по 271 депутату в каждой. При сложной процедуре тайного голосования по 16 спискам неожиданное поражение потерпел Борис Ельцин, против избрания которого по спискам Российской Федерации было подано около тысячи бюллетеней. Избранный по этому же списку депутат из Омска Алексей Казанник объявил, что он «уступает» свой мандат Б. Ельцину. Это было юридически не слишком корректное предложение. Было решено провести переголосование по списку РСФСР, и при поддержке М. Горбачева Ельцин получил мандат депутата Верховного Совета СССР. Однако большая часть народных депутатов, начавших уже тогда группироваться вокруг Б. Ельцина, в Верховный Совет не прошла.

Непосредственно перед съездом, а также во время самого съезда несколько раз собиралось Политбюро ЦК КПСС, даже Пленум ЦК. Надо было определить кандидатуры на многие высшие государственные должности, чтобы затем предложить их для утверждения Съездом народных депутатов. Однако не все предложенные в ЦК КПСС кандидатуры были утверждены. Руководящая и направляющая роль КПСС на съезде чувствовалась очень слабо. И участникам съезда, и телезрителям запомнились в первую очередь критические выступления независимых депутатов – А. Собчака, Г. Попова, Ю. Карякина, Н. Шмелева, В. Распутина, А. Сахарова, Е. Гаер, Ю. Афанасьева. Неожиданным для М. Горбачева и всего ЦК КПСС оказался тот факт, что некоторые из народных депутатов, являвшиеся до весны 1989 г. вполне дисциплинированными членами партии, теперь прямо заявляли, что они будут отдавать предпочтение не рекомендациям ЦК КПСС, а наказам и пожеланиям своих избирателей. Это было непривычно и неожиданно, когда, например, капитан милиции и оперуполномоченный уголовного розыска одного из районов Куйбышевской области Игорь Сорокин не только весьма решительно оппонировал, но и требовал отчета от Председателя КГБ СССР Владимира Крючкова. Я уже не говорю о таких бывших следователях Генеральной прокуратуры, как Тельман Гдлян и Николай Иванов, которые громко выступали не только против «узбекской», но и против «кремлевской» мафии.

Общие результаты Первого съезда народных депутатов СССР оценивались разными наблюдателями по-разному. Такой опытный журналист и политолог, как Джульетто Кьеза, писал, что «проведение Первого съезда стало ярким примером просвещенного авторитаризма или хитроумного управления собранием, еще очень и очень далеким от настоящего парламента. Он стал концом демократии, распределяемой сверху, и началом новой демократической диалектики»[105]. Юрий Афанасьев говорил и писал, что Первый съезд был победой «агрессивно-послушного большинства». Избранный съездом новый Верховный Совет тот же Ю. Афанасьев назвал «сталинско-брежневским Верховным Советом». Сам М. Горбачев в своих мемуарах, рассказывая о съезде, больше всего места уделил своим конфликтам с академиком А.Д. Сахаровым, который не один раз нарушал регламент, игнорируя волю Председателя Верховного Совета. Для меня, как для историка, были крайне важны два результата съезда: он обозначил, во-первых, резкий и решительный поворот к публичной политике, к которой большая часть прежних лидеров партии и государства оказалась неподготовленной. Во-вторых, съезд стал началом образования в СССР легальной политической оппозиции.

Образование политической оппозиции

Первое совместное заседание двух палат Верховного Совета СССР прошло в Кремле 26 июня 1989 г. После этого наши заседания происходили, как правило, 3 раза в неделю до 4 августа. Шло формирование постоянных комитетов и комиссий, а также утверждение в должности членов правительства, высшего состава Генеральной прокуратуру, председателя Комитета народного контроля, председателя Верховного суда и других. Это была инициатива М. Горбачева – каждый министр должен был пройти утверждение на профильном комитете. Затем повторное утверждение уже на заседании всего Верховного Совета. Вокруг некоторых кандидатур развернулась бурная дискуссия, и девять кандидатов на министерские посты не были утверждены. Премьер Н.И. Рыжков не был к этому готов и временами негодовал, тем более что новый кандидат оказывался нередко более слабым с профессиональной точки зрения. Были приняты и некоторые законодательные акты; многие из них касались работы самого Верховного Совета и связанных с ним структур. Постоянно работающего парламента в СССР раньше не было, и это порождало какие-то новые проблемы. Проблемы были и для ЦК КПСС, и для правительства. И Михаил Горбачев, и Николай Рыжков от 20 до 30 часов в неделю находились на заседаниях Верховного Совета или работали в его комитетах, представляя того или иного кандидата. Очень часто это было явно впустую потраченное время. Было много продолжительных дебатов по мелочам. Члены Политбюро и секретари ЦК КПСС с трудом приспосабливались к существованию полновластного Верховного Совета. Выступления некоторых секретарей ЦК сопровождались неодобрительными выкриками из зала. Один из секретарей ЦК прервал свое выступление и с гневом покинул зал заседаний. Не всегда удачными были выступления самого М. Горбачева, который председательствовал на большей части заседаний. Позднее он все чаще и чаще стал передавать роль спикера Анатолию Лукьянову, который вел заседания Верховного Совета более умело.

Уже во время работы Первого съезда народных депутатов СССР в Кремлевском дворце съездов – и на заседаниях, и в кулуарах – начала определяться весьма активная группа народных депутатов, которые выступали все более и более критически и выдвигали множество требований, которые не входили в повестку дня съезда – от нового закона о земле или о новом статусе союзных республик до перезахоронения тела Ленина, покоящегося в Мавзолее на Красной площади. Уже на третий или на четвертый день работы съезда, получив слово для выступления, Гавриил Попов заявил: «Надо подумать о сформировании межрегиональной независимой депутатской группы, и мы приглашаем всех товарищей депутатов, чтобы они к этой группе присоединились». Это был призыв к созданию оппозиционный фракции, но уже выступавший после Г. Попова депутат из Карелии Владимир Степанов решительно осудил это предложение: «Опомнитесь, т. Попов! То, что вы предлагаете, – это безумие. Надо накормить народ и оздоровить экономику, а не создавать фракции и не вносить разброд в работу съезда». Слова Степанова были встречены аплодисментами, но и слова Г. Попова нашли отклик у многих из депутатов, а также за стенами Кремля. В самый последний день съезда народный депутат из Оренбурга Владислав Шаповаленко зачитал заявление об образовании Межрегиональной группы народных депутатов СССР. Это заявление было подписано несколькими десятками фамилий, но уже через два-три дня к оппозиционной фракции присоединилось около 250 народных депутатов.

После окончания съезда лидеры, инициаторы и участники МДГ много раз встречались в разном составе, вырабатывая свою программу, структуру, тактику, обсуждая текущие проблемы и подготавливая проекты законов, которые они хотели внести на рассмотрение Верховного Совета. Михаил Горбачев знал об этом формировании легальной оппозиции, и он просил Евгения Примакова, уже избранного председателем одной из палат Верховного Совета, провести переговоры с лидерами МДГ на предмет их возвращения к общей парламентской работе. Однако новая оппозиция занимала все более и более радикальные позиции, и она чувствовала поддержку избирателей, по крайней мере в Москве и Ленинграде, в Нижнем Новгороде и в Прибалтике. Некий формальный съезд МДГ состоялся 29 – 30 июля 1989 г. в Москве в присутствии не слишком многочисленных гостей и нескольких десятков журналистов. Открывая это собрание, Г. Попов, в частности, сказал: «Наша цель – не создание второго Верховного Совета, как некоторые утверждают, а радикализация существующего. Конечно, организационное оформление МДГ означает разделение. Но это такое разделение, которое продвинет перестройку. Нельзя искренне желать перестройки и относиться с недоверием к попыткам разнообразить пакет предложений, опасаться критики ошибок, неизбежных в любом большом деле[106]. На собрании были избраны пять сопредседателей МДГ. Это были А.Д. Сахаров, Б.Н. Ельцин, Г.Х. Попов, Ю.Н. Афанасьев и Виктор Пальм из Тарту, физик по профессии и активный эстонский политик по призванию. Борис Ельцин в этой пятерке был человеком из большой политики и харизматическим лидером. А.Д. Сахаров выступал, по мнению многих, как нравственный лидер оппозиции, он представлял здесь диссидентское движение 60 – 70-х гг. Как Г. Попов, так и Ю. Афанасьев претендовали на роль идеологов оппозиции. В. Пальм представлял в МДГ республики Прибалтики. Был избран также Координационный совет МДГ, в который вошли популярные тогда народные депутаты: М. Бочаров, Г. Бурбулис, В. Волков, Е. Гаер, Т. Гдлян, В. Гончаров, А. Емельянов, Ю. Карякин, В. Логунов, В. Мартиросян, А. Мурашев, А. Оболенский, М. Полторанин, А. Собчак, С. Станкевич, В. Тихонов, Н. Травкин, Ю. Черниченко, А. Яблоков и А. Ярошинская. В качестве основы для практической деятельности МДГ были приняты обширные Тезисы к программе по углублению и реализации перестройки. Здесь было великое множество самых популярных тогда требований, которые в подобного рода сочетании были просто невыполнимы: и переход к свободному рынку, и сокращение добычи и потребления природных ресурсов, и расширение жилищного строительства, а также строительства больниц, вузов, домов для ветеранов и инвалидов, увеличения всех видов льгот и пенсий для старых людей и матерей малолетних детей. МДГ уже тогда требовала гарантировать государственный суверенитет союзных республик путем заключения нового союзного договора. Предлагалось провести также глубокие новые реформы политической, избирательной и судебно-правовой систем в СССР на основе полной демократии и ликвидации политической монополии КПСС. И все это как можно быстрее.

В сентябре 1989 г. с началом второй осенней сессии Верховного Совета СССР деятельность МДГ активизировалась. Помимо принятия резолюций, стали проводиться массовые митинги, в том числе и у ворот Кремля – на Красной и Манежной площадях. Как Москва, так и Ленинград легко и быстро откликались в эти месяцы на призывы лидеров МДГ, и через 200 – 300 уполномоченных по телефонному сообщению тысячные митинги собирались в любом месте города за 2 – 3 часа. Газеты писали тогда о «митинговом синдроме», об «эффекте толпы», даже о «митинговой тирании». Делались попытки собирать контрмитинги – в поддержку Верховного Совета СССР и Михаила Горбачева. Но сюда приходили сотни, а не тысячи людей. К концу 1989 г. многолюдные митинги проводились уже по всей стране и с самыми разными требованиями. В самом начале декабря 1989 г. перед началом Второго съезда народных депутатов, который, как предполагалось, должен был внести поправку в Конституцию СССР и ввести, в частности, пост Президента СССР, лидеры МДГ не только выдвинули ряд новых и крайне радикальных требований, но и призвали рабочих и служащих СССР к всеобщей политической забастовке. В Обращении, которое распространялось в основном в виде листовок и передавалось по западным радиостанциям, говорилось: «Дорогие соотечественники! Перестройка в нашей стране встречает организованное сопротивление. Мы призываем всех трудящихся страны – рабочих, крестьян, интеллигенцию, учащихся – выразить свою волю и провести 11 декабря 1989 г. с 10 до 12 часов дня по московскому времени всеобщую политическую предупредительную забастовку с требованием включить в повестку дня Второго съезда народных депутатов обсуждение законов о земле, собственности, предприятиях и шестой статьи Конституции. Создавайте на предприятиях, в учреждениях, колхозах и совхозах, в учебных заведениях комитеты по проведению этой забастовки. Собственность – народу, земля – крестьянам, заводы – рабочим, вся власть – Советам». Москва, 1 декабря 1989 г. Народные депутаты СССР: Сахаров А.Д., Тихонов В.А., Попов Г.Х., Мурашев А.Н., Черниченко Ю.Д.[107]. Борис Ельцин от подписания этого обращения благоразумно воздержался. Забастовка не была всеобщей, и по масштабам СССР она прошла не очень заметно и для населения страны, и для наблюдателей. Тем не менее, по данным МВД, около 500 тысяч человек провели день 11 декабря не на работе, а на митингах. Сами лидеры МДГ говорили об одном миллионе человек, поддержавших их Обращение.

Второй съезд народных депутатов СССР начался 12 декабря 1989 г. В отличие от Первого съезда этот Второй съезд уже не пользовался слишком большим вниманием населения страны и печати. Руководство Верховного Совета достаточно прочно держало в своих руках контроль за выступлениями, и лидеры МДГ уже не могли выступать с трибуны, так как неясно было, кого они представляют. В составе съезда стали возникать гораздо более крупные фракции – фракция КПСС, фракция «Союз», более консолидированно выступали и народные депутаты от союзных республик. Но МДГ собиралась в эти дни ежедневно, дискуссии были бурными, и речь шла уже не только об оппозиции, но и о необходимости использовать новый избирательный цикл для продвижения в состав власти. 14 декабря днем на одном из совещаний МДГ в ходе жаркой, а порой и грубой полемики выступил А.Д. Сахаров. Он требовал усилить давление на власть. «Я хочу дать формулу оппозиции, – говорил Сахаров. – Что такое оппозиция? Мы не можем принимать на себя всю ответственность за то, что делает сейчас руководство. Оно ведет страну к катастрофе, затягивая процесс перестройки на много лет. Оно оставляет страну на эти годы в таком состоянии, когда все будет интенсивно разрушаться. Все планы перевода страны на рыночную экономику окажутся несбыточными, и разочарование в стране уже нарастает. И это разочарование делает невозможным эволюционный путь развития в нашей стране. Единственный путь, единственная возможность эволюционного пути – это радикализация перестройки». Через несколько часов, вернувшись домой в крайне возбужденном состоянии, А.Д. Сахаров скоропостижно скончался.

После декабря 1989 г. все политические и интеллектуальные ресурсы МДГ были переключены с борьбы против М. Горбачева или против Верховного Совета СССР на борьбу за победу на выборах в Верховный Совет РСФСР.

Не могу не сказать в данном контексте о своих собственных впечатлениях о работе МДГ. Я был знаком со многими членами и активистами МДГ и присутствовал на некоторых собраниях этой группы в качестве «наблюдателя». Это не были какие-то подпольные собрания, и на некоторые из них еще в июне – июле 1989 г. меня приглашал Г. Попов. Я с большим удивлением, даже с недоумением убеждался, что и для Г. Попова, и для А. Собчака, и для Виктора Пальма, с которым я был знаком еще с 1971 г., а также для А.Д. Сахарова и других вопрос стоял не только об интеллектуальной или нравственной оппозиции, не о каких-то предложениях и программах, а о власти. Эти люди хотели и готовы были возглавить как отдельные города и области, союзные республики, так и весь Советский Союз. Университетские профессора, академические ученые, специалисты по физической химии, как В.А. Пальм, или профессора консерватории, как Витаутас Ландсбергис, малоизвестные научные сотрудники по проблемам высоких температур, как Аркадий Мурашев, или по истории, как Сергей Станкевич, – все они претендовали на политическое влияние и власть. Сходные фигуры возникали и в столицах союзных республик: филологи А. Эльчибей и З. Гамсахурдиа, этнограф и фотограф З. Позняк. Но ведь политическая власть – это сложная миссия, это трудная профессия, гораздо более трудная, чем руководство кафедрой в Московском или Ленинградском университете. Чем руководствовался такой человек, как Тельман Гдлян, человек с весьма скромным интеллектом и сомнительными нравственными качествами, претендуя или на пост министра юстиции, или на пост Генерального прокурора? Как недавнему диссиденту, мне были близки многие из программных требований лидеров МДГ. Но я не был согласен с радикальностью этих требований, с поспешностью их выдвижения, с методами, которые предлагались для их выполнения, с готовностью повести за собой народ и общество, которые этих людей почти совершенно не знали. Да и эти люди очень плохо знали реальные проблемы страны и общества. Забегая вперед, можно сказать, что многие из активистов МДГ уже через год или через два смогли получить вожделенную власть, но не преуспели на своих высоких постах. Но мы могли видеть и другое. Те самые люди, против которых выступали лидеры МДГ и которые сидели в 1989 г. в кабинетах Кремля и Старой площади, также оказались несостоятельными и неспособными работать в условиях демократии. Но эта тема выходит за рамки настоящей работы.
Просмотров: 595 | Добавил: Constantin | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]