Приветствую Вас Гость | Группа "Гости" | RSS

Количество дней с момента регистрации: . 


Пятница, 20.09.2019, 17:17
Главная » 2013 » Октябрь » 5 » НЕ ЗАБУДЕМ!!! НЕ ПРОСТИМ!!! ЧАСТЬ1
18:55
НЕ ЗАБУДЕМ!!! НЕ ПРОСТИМ!!! ЧАСТЬ1


Многочисленные опросы, проводимые на улицах различных российских городов, показывают, что наши сограждане, особенно молодежь, мало что помнят и еще меньше знают, о трагических событиях сентября-октября 1993 года. Кровь пролилась в Москве, а жизнь покорежило всей стране. Как круги по воде, беда, предательство, ложь и подлость, продажность, стяжательство, равнодушие и трусость, беЗпамятство разошлись по России от края до края. Можно ли это изменить? Можно. Для начала надо узнать, что на самом деле произошло в Москве в 1993 году, понять какие силы и каким образом сумели обмануть целую страну, оценить величие души тех, кто сопротивлялся уничтожению России до конца и наказать преступников.



4 октября 1993 года - трагическая дата современной русской истории, дата жесточайшего подавления народного протеста, массового уничтожения защитников Конституции.



Государственный переворот сентября-октября 1993 года, без всякого преувеличения, определил весь дальнейший разрушительный ход российской истории.
Прошло 20 лет, но до сих пор эти события остаются одной из самых малоизученных страниц нашей истории. Телевидение и центральная пресса ежегодно ограничиваются зачитыванием официозных справок и краткими информационными сюжетами. До сих пор защитников Верховного совета называют бандитами, террористами, а народное сопротивление ельцинской банде - путчем! Забывая при этом напомнить о решении Конституционного суда, признавшего ельцинский Указ 1400 о роспуске Верховного совета и Съезда антиконституционным!!! Большинство документов, которые могли бы пролить свет на то, что происходило в действительности, до сих пор засекречены. Более того, многие из документов, судя по всему, уже уничтожены. И мы по прошествии 20 лет не знаем даже, сколько жизней наших сограждан унес тот «черный октябрь»
1993. Как убивали Россию и Русских


Правда, сравнительно недавно (к 16-й годовщине тех трагических событий) историком Валерием Шевченко было подготовлено, по сути, первое исследование, которое систематизировало разрозненные публикации СМИ тех лет и свидетельства очевидцев. И от той картины, которая предстала в итоге, волосы, что называется, встают дыбом. Полный текст его работы «Забытые жертвы октября 1993 года» желающие могут найти в Сети. Мы воспроизведем лишь некоторые отрывки.

«21 сентября – 5 октября 1993 года, – пишет историк, – произошли трагические события новейшей российской истории: роспуск по президентскому указу № 1400 Съезда народных депутатов и Верховного Совета России, в нарушение действующей на тот момент Конституции, почти двухнедельное противостояние, завершившееся массовыми расстрелами защитников Верховного Совета 3-5 октября у телецентра в Останкино и в районе Белого дома. Больше 15 лет прошло с тех памятных дней, но по-прежнему остается без ответа главный вопрос – сколько человеческих жизней унесла октябрьская трагедия.

В официальном списке погибших, объявленном Генеральной прокуратурой России, числятся 147 человек: в Останкино – 45 гражданских и 1 военнослужащий, в «районе Белого дома» – 77 гражданских и 24 военнослужащих министерства обороны и МВД...

Список, составленный по материалам парламентских слушаний в Государственной Думе России 31 октября 1995 года, включает 160 фамилий. Из 160 человек 45 – погибшие в районе телецентра «Останкино», 75 – в районе Белого дома, 12 – «граждане, погибшие в других районах Москвы и Подмосковья», 28 – погибшие военнослужащие и сотрудники МВД. Причем в состав 12 «граждан, погибших в других районах Москвы и Подмосковья» попали Павел Владимирович Алферов с указанием «сгорел на 13-м этаже Дома Советов» и Василий Анатольевич Тарасов, по заявлению близких, участвовавший в защите Верховного Совета и пропавший без вести.



Но в списке, опубликованном в сборнике документов Комиссии Государственной Думы по дополнительному изучению и анализу событий, происходивших в г. Москве 21 сентября – 5 октября 1993 года, которая работала с 28 мая 1998 по декабрь 1999 гг., названы имена уже только 158 погибших. Из списка вычеркнули П.В. Алферова и В.А. Тарасова. Между тем в заключении комиссии указывалось: «По приблизительной оценке, в событиях 21 сентября – 5 октября 1993 года всего убиты или скончались от полученных ранений около 200 человек».

Опубликованные списки даже при их поверхностном рассмотрении вызывают ряд вопросов. Из 122 официально признанных погибшими гражданских лиц лишь 17 – жители других регионов России и стран ближнего зарубежья, остальные, не считая нескольких погибших граждан из дальнего зарубежья, – жители Московского региона. Известно, что на защиту парламента приехали немало иногородних, в т. ч. с митингов, на которых составляли списки добровольцев. Но одиночки преобладали, некоторые из них приехали в Москву негласно...

Многие москвичи и жители Подмосковья, остававшиеся у здания парламента за колючей проволокой в дни блокады, после ее прорыва 3 октября ушли ночевать домой. Иногородним некуда было идти. Вспоминает защитник парламента Владимир Глинский: «В моем отряде, который держал баррикаду на Калининском мосту у здания мэрии, москвичей было лишь процентов 30. А к утру 4 октября их осталось и того меньше, потому что многие ушли ночевать домой». К тому же с прорывом к защитникам Дома Советов присоединились и другие приезжие. Депутат Верховного Совета хирург Н.Г. Григорьев зафиксировал приход к зданию парламента в 22:15 3 октября гражданской колонны, состоявшей в основном из мужчин средних лет…

Для того, чтобы установить подлинное число убитых в Доме Советов, – продолжает Валерий Шевченко, – необходимо знать, сколько человек находилось там во время его штурма 4 октября 1993 года. Некоторые исследователи утверждают, что в здании парламента на тот момент находились максимум 2500 человек. Но если определить относительно точное число людей, находившихся в Белом доме и вокруг него до прорыва блокады, еще представляется возможным, то применительно к 4 октября возникают сложности.

Светлана Тимофеевна Синявская занималась распределением талонов на питание для людей, находившихся в кольце обороны Дома Советов. Светлана Тимофеевна свидетельствует, что до прорыва блокады талоны выдавались на 4362 человека. Впрочем, защитница парламента из 11-го отряда, в котором было 25 человек, говорила автору этих строк, что их отряд не получал талонов.



На вопрос, сколько человек находилось в Белом доме и вокруг него ранним утром 4 октября, можно дать лишь приблизительный ответ. Как свидетельствует приехавший из Тюмени защитник парламента, в ночь с 3 на 4 октября многие люди, больше тысячи, спали в подвале Дома Советов. По словам П.Ю. Бобряшова, на площади оставалось не более тысячи человек, в основном у костров и палаток. По оценке эколога М.Р. примерно 1500 человек были рассеяны малыми группами по площади перед Белым домом».

Таким образом, получается следующая картина: внутри Белого дома в ночь на 4 октября 1993 года находились около 5000 человек и еще 1000-1500 – на улице вокруг здания Верховного Совета. И вот «доблестные» правительственные войска (приказ отдал тогдашний министр обороны Павел Грачев) начали штурм здания и обстрел его из орудий танков. Вот что пишет далее Валерий Шевченко:

«Когда начался обстрел площади, многие люди, спасавшиеся от массированного огня БТРов, укрылись в подвале-убежище расположенного недалеко от Дома Советов двухэтажного здания. По оценке военного журналиста И.В. Варфоломеева, в бункер набилось до 1500 человек. Такое же число людей, собравшихся в бункере, называет и Марина Николаевна Ростовская. Потом они перешли по подземному ходу в здание парламента. Многих людей развели по этажам. По словам московского бизнесмена Андрея (имя изменено), часть выведенных из подземелья женщин и детей проводили на четвертый этаж Дома Советов. «Нас стали поднимать по лестницам наверх, на третий, четвертый, пятый этажи в коридоры», – вспоминал Александр Страхов. Другой очевидец свидетельствует, что 800 человек, вышедшие из подвала, попали в плен в холле 20-го подъезда к десантникам 119-го Наро-Фоминского полка и около 14:30 были «отпущены на свободу». Группа человек в 300, которую десантники во время активизации обстрела отправили в подвал, вышла из здания парламента в 15:00.

В зале Совета Национальностей собрались депутаты, сотрудники аппарата, журналисты и многие безоружные защитники парламента. Время от времени поступали предложения вывести из здания женщин, детей, журналистов. Список журналистов для вывода за пределы Дома Советов состоял из 103 фамилий. Депутатов, сотрудников аппарата, гражданских (в т. ч. оказавшихся в зале беженцев) набралось около 2000 человек.

Остается неясным, сколько человек во время штурма находилось на верхних (выше седьмого) этажах Белого дома. Необходимо отметить, что в первые часы штурма люди опасались прежде всего захвата нижних этажей спецподразделениями. К тому же некоторые из них пережили атаку БТРов. Многие при начавшемся интенсивном обстреле поднимались на верхние этажи, «поскольку создавалось впечатление, что там безопаснее». Об этом свидетельствуют капитан 3-го ранга Сергей Мозговой и профессор Российского государственного торгово-экономического университета Марат Мазитович Мусин (публиковался под псевдонимом Иван Иванов). Но именно по верхним этажам велась стрельба из танков, что существенно сокращало шанс выжить для находившихся там людей…

В течение дня, несмотря на продолжающийся обстрел, в здание парламента прорывались люди. «И уже, когда надежды никакой не было, – вспоминал депутат В.И. Котельников, – к нам прорвались 200 человек: мужчины, женщины, девушки, подростки, фактически дети, школьники восьмых-десятых классов, несколько суворовцев. Когда они бежали, им стреляли в спины. Падали убитые, оставляя кровавые следы на асфальте, живые продолжали бежать».



Таким образом, – делает вывод Шевченко, – в Доме Советов и в непосредственной близости от него 4 октября 1993 года оказались многие сотни в основном безоружных людей. И примерно начиная с 6:40 утра началось их массовое уничтожение.

Первые жертвы около парламента появились, когда символические баррикады защитников прорвали бэтээры, открыв огонь на поражение. Свидетельствует Галина Н.: «В 6:45 утра 4 октября нас подняли по тревоге. На улицу мы выбежали сонные и сразу попали под пулеметный огонь… Потом мы несколько часов лежали на земле, а в десяти метрах от нас били бэтээры… Нас было около трехсот человек. Мало кто остался в живых. А затем мы перебежали в четвертый подъезд… Я на улице видела, что тех, кто шевелился на земле, расстреливали».

«На наших глазах БТРы расстреливали безоружных старушек, молодежь, которые находились в палатках и возле них, – вспоминал лейтенант В.П. Шубочкин. – Мы видели, как группа санитаров побежала к раненому полковнику, но двое из них были убиты. Через несколько минут снайпер добил и полковника». Депутат Р.С. Мухамадиев видел, как из здания парламента выбежали женщины в белых халатах. В руках они держали белые платки. Но стоило им нагнуться, чтобы оказать помощь лежащему в крови мужчине, их срезали пули крупнокалиберного пулемета.

Журналист Ирина Танеева, еще не совсем осознавая, что начинается штурм, наблюдала из окна Дома Советов следующее: «В стоящий напротив накануне брошенный омоновцами автобус бежали люди, карабкались внутрь, прячась от пуль. На автобус с трех сторон на бешеной скорости наехали три БМД и расстреляли его. Автобус вспыхнул свечкой. Люди оттуда пытались выбраться и тут же падали замертво, сраженные плотным огнем БМД. Кровь. Рядом стоящие «Жигули», набитые людьми, также были расстреляны и горели. Все погибли».

Расстрел шел и со стороны Дружинниковской улицы. Вспоминает народный депутат России А.М. Леонтьев: «По переулку напротив «Белого дома» стояли 6 бронетранспортеров, а между ними и «Белым домом» за колючей проволокой… лежали казаки с Кубани – человек 100. Они не были вооружены. Были просто в форме казаков… К подъездам из сотни казаков добежали не более 5-6 человек, а остальные все полегли».



Жертвами атаки бронемашин стали, по минимальной оценке, несколько десятков человек. По словам Евгения О., на площади было много убитых из тех, кто пришел на баррикады или жил в палатках у здания Верховного Совета. Среди них были и молодые женщины. Одна лежала с лицом, ставшим сплошной кровавой раной...

В самом здании парламента число погибших увеличивалось в несколько раз с каждым часом штурма. Депутат от Чувашии хирург Н.Г. Григорьев в 7:45 утра 4 октября спустился на первый этаж в холл 20-го подъезда. «Я обратил внимание, – вспоминает он, – на то, что на полу холла (а холл был самым большим в Доме Советов) лежали рядами более полусотни раненых, возможно, и убитые, т. к. первые два с половиной ряда лежащих людей были накрыты через голову».

Через несколько часов штурма погибших заметно прибавилось. В переходе от 20-го к 8-му подъезду сложили больше 20 убитых. По свидетельству московского бизнесмена Андрея (имя изменено), только в их секторе находилось около ста убитых и тяжелораненых.

«Я вышел из приемной третьего этажа и стал спускаться на первый, – свидетельствует человек из окружения А.В. Руцкого. – На первом этаже – жуткая картина. Сплошь на полу, вповалку – убитые… Там их навалили горы. Женщины, старики, два убитых врача в белых халатах. И кровь на полу высотой – в полстакана: ей ведь некуда стекать»…

По свидетельству художника Анатолия Леонидовича Набатова, в холле 8-го подъезда в штабель сложили от 100 до 200 трупов. Анатолий Леонидович поднимался до 16-го этажа, видел трупы в коридорах, мозги на стенах. На 16-м этаже он заметил журналиста, который по рации координировал огонь по зданию, сообщая о скоплении людей. Анатолий Леонидович сдал его казакам.

Уже после событий президент Калмыкии К.Н. Илюмжинов в одном из интервью заявил: «Я видел, что в Белом доме не 50 и не 70 убитых, а сотни. Вначале их пытались собирать в одно место, затем отказались от этой идеи: было опасно лишний раз передвигаться. В большинстве своем это были люди случайные – без оружия. К нашему приходу насчитывалось более 500 убитых. К концу дня, думаю, эта цифра выросла до тысячи». Р.С. Мухамадиев в разгар штурма услышал от своего коллеги депутата, профессионального врача, избранного от Мурманской области, следующее: «Уже пять кабинетов забиты мертвыми. А раненых не счесть. Более ста человек лежат в крови. Но у нас ничего нет. Нет бинтов, нет даже йода…». Президент Ингушетии Руслан Аушев сообщил вечером 4 октября Станиславу Говорухину, что при нем из Белого дома вынесли 127 трупов, но много еще осталось в здании.



Число погибших значительно увеличил обстрел Дома Советов танковыми снарядами. От непосредственных организаторов и руководителей обстрела можно услышать, что по зданию стреляли безобидными болванками. Например, бывший министр обороны России П.С. Грачев заявил следующее: «Мы выстрелили по Белому дому шестью болванками из одного танка по одному заранее выбранному окну с целью вынудить заговорщиков покинуть здание. Мы знали, что за окном никого не было».

Однако высказывания подобного рода полностью опровергаются свидетельскими показаниями. Как сообщали корреспонденты газеты «Московские новости», около 11:30 утра снаряды, судя по всему, кумулятивного действия, прошивают Белый дом насквозь: с противоположной стороны здания одновременно с попаданием снаряда вылетает по 5-10 окон и тысячи листов канцелярских бумаг.

Приведем несколько показаний очевидцев гибели людей в здании парламента в результате попадания туда снарядов. Вот что, например, рассказал в интервью газете «Омское время» (1993, № 40) депутат В.И. Котельников: «Сначала, когда с каким-нибудь заданием пробегал по зданию, ужасало количество крови, трупов, разорванных тел. Оторванные руки, головы. Попадает снаряд, часть человека сюда, часть – туда… А потом привыкаешь. У тебя есть задание, надо его выполнить». «Когда нас обстреляли из танков, – вспоминал другой очевидец, – я был на шестом этаже. Здесь было много гражданских. Оружия у нас не было. Я подумал, что после обстрела солдаты ворвутся в здание, и решил, что надо найти пистолет или автомат. Открыл дверь в комнату, где недавно разорвался снаряд. Я не смог войти. Там было кровавое месиво». Бывший сотрудник милиции Я., перешедший на сторону парламента, видел, как снарядами в кабинетах Дома Советов «буквально разрывало людей». Немало жертв оказалось и во втором подъезде Белого дома (один из танковых снарядов попал в цокольный этаж)…

Помимо обстрела здания парламента из танков, БМП, БТРов, автоматного и снайперского огня, который продолжался весь день, и в Белом доме, и вокруг него осуществлялись расстрелы как непосредственных защитников парламента, так и граждан, случайно оказавшихся в зоне боевых действий. Врач Николай Бернс оказывал помощь раненым в «медсанбате» недалеко от здания мэрии («книжка»). На его глазах омоновец расстрелял двух мальчиков 12-13 лет.

По словам одного из офицеров-защитников, перешедшего утром 4 октября вместе с другими людьми из бункера в подвал Белого дома, «молодых парней и девушек хватали и уводили за угол в одну из ниш», затем «оттуда слышались короткие автоматные очереди». Н.А. Брюзгина, помогавшая раненым в импровизированном «госпитале» на первом этаже в 20-м подъезде, впоследствии рассказала О.А. Лебедеву, что когда ворвавшиеся военные принялись вытаскивать раненых в коридор, оттуда стали доносится глухие звуки. Надежда Александровна, приоткрыв дверь туалета, увидела, что весь пол там был залит кровью. Там же горой лежали трупы только что застреленных людей. Инженер Н.Мисин утром 4 октября укрылся от стрельбы вместе с другими безоружными людьми в подвале Дома Советов. Когда первый этаж 20-го подъезда захватили военные, людей вывели из подвала и положили в вестибюле. Раненых унесли на носилках в комнату дежурных охраны. Мисина через некоторое время отпустили в туалет, где он увидел следующую картину: «Там аккуратно, штабелем, лежали трупы в «гражданке». Пригляделся: сверху – те, кого мы вынесли из подвала. Крови – по щиколотку… Через час трупы стали выносить»…

Свидетельствует капитан 1-го ранга В.К. Кашинцев: «Примерно в 14:30 к нам пробрался парень с третьего этажа, весь в крови, сквозь рыдания выдавил: «Там внизу вскрывают комнаты гранатами и всех расстреливают. Уцелел, т. к. был без сознания, видно, приняли за мертвого». О судьбе большей части раненых, оставленных в Белом доме, можно только догадываться...



Многих людей расстреляли или избили до смерти уже после того, как они вышли из Белого дома. Люди, выходившие «сдаваться» днем 4 октября из 20-го подъезда, стали свидетелями того, как штурмовики добивали раненых. На шедшего позади депутата Ю.К. Чапковского молодого человека в камуфляже набросились омоновцы, начали бить, топтать ногами, затем пристрелили.

Тех, кто выходил со стороны набережной, старались прогнать через двор и подъезды дома по переулку Глубокому. «В подъезде, куда нас заталкивали, – вспоминает И.В. Савельева, – было полно народу. С верхних этажей раздавались крики. Каждого обыскивали, срывали куртки и пальто – искали военнослужащих и милиционеров (тех, кто был на стороне защитников Дома Советов), их сразу куда-то уводили… При нас выстрелом был ранен милиционер – защитник Дома Советов. По омоновской рации кто-то кричал: «В подъездах не стрелять! Кто будет убирать трупы?!» На улице не прекращалась стрельба». Свидетельствует другой очевидец: «Нас обыскали и перевели в следующий подъезд. ОМОН стоял двумя рядами и истязал нас… В полутемном коридоре внизу я рассмотрел полураздетых людей в кровоподтеках. Ругань, вопли избиваемых, перегар. Раздается хруст ломаемых костей». Подполковник милиции Михаил Владимирович Руцкой видел, как из подъезда вытащили троих раздетых по пояс людей и тут же у стены расстреляли. Он также слышал крики насилуемой женщины.

Особенно лютовали омоновцы в одном из подъездов этого дома. Вспоминает очевидец, чудом оставшийся в живых: «Меня вводят в парадное. Там свет, и на полу – трупы, голые по пояс. Почему-то голые и почему-то по пояс». Как установил Ю.П. Власов, всех, кто попал в первый подъезд, после пыток убили, женщин раздевали донага и насиловали всем скопом, после пристреливали. Группу вышедших из Белого дома после 19 часов гражданских численностью 60-70 человек омоновцы провели по набережной до улицы Николаева и, заведя во дворы, зверски избили, а затем добили автоматными очередями. Четверым удалось забежать в подъезд одного из домов, где они и скрывались около суток.

И снова выдержки из рассказа В.И. Котельникова: «Вбежали во двор, огромный старый двор, квадратом. В моей группе было примерно 15 человек… Когда мы добежали до последнего подъезда, нас осталось только трое… Побежали на чердак – двери там, на наше счастье, взломаны. Упали среди хлама за какую-то трубу и замерли… Мы решили лежать. Объявлен комендантский час, все оцеплено ОМОН(ом), и практически мы находились в их лагере. Всю ночь там шла стрельба. Когда уже рассвело, с полшестого до полвосьмого мы приводили себя в порядок… Начали потихоньку спускаться. Я, когда дверь приоткрыл, чуть не потерял сознание. Весь двор был усеян трупами, не очень часто, вроде в шахматном порядке. Трупы все в каких-то необычных положениях: кто сидит, кто на боку, у кого нога, у кого рука поднята, и все сине-желтые. Думаю, что же необычного в этой картине? А они все раздетые, все голые».

Утром 5 октября местные жители видели во дворах немало убитых. Через несколько дней после событий корреспондент итальянской газеты L` Unione Sarda Владимир Коваль осмотрел эти подъезды. Нашел выбитые зубы и пряди волос, хотя, как он пишет, «вроде бы прибрали, даже песочком кое-где присыпано».

Трагическая участь постигла многих из тех, кто вечером 4 октября выходил со стороны расположенного с тыльной стороны Дома Советов стадиона «Асмарал» («Красная Пресня»). 6 октября в СМИ прошла информация, что по предварительным подсчетам в ходе «добровольной сдачи в плен» в течение заключительной фазы штурма Белого дома задержаны около 1200 человек, из которых около 600 находятся на стадионе «Красная Пресня». Сообщалось, что в числе последних содержатся и нарушители комендантского часа.



Расстрелы на стадионе начались ранним вечером 4 октября. По словам жителей примыкающих к нему домов, видевших, как расстреливали задержанных, «эта кровавая вакханалия продолжалась всю ночь». Первую группу пригнали к бетонному забору стадиона автоматчики в пятнистом камуфляже. Подъехал бронетранспортер и располосовал пленников пулеметным огнем. Там же в сумерках расстреляли вторую группу…

Свидетельствует Александр Александрович Лапин, находившийся трое суток, с вечера 4 по 7 октября, на стадионе «в камере смертников»: «После того, как пал Дом Советов, его защитников вывели к стене стадиона. Отделяли тех, кто был в казачьей форме, в милицейской, в камуфляжной, военной, кто имел какие-либо партийные документы. Кто ничего не имел, как я... прислоняли к высокому дереву… И мы видели, как наших товарищей расстреливают в спины… Потом нас загнали в раздевалочку… Нас держали трое суток. Без еды, без воды, самое главное – без табака. Двадцать человек»…

Ю.Е. Петухов, отец Наташи Петуховой, расстрелянной в ночь с 3-го на 4 октября в Останкино, свидетельствует: «Рано утром 5 октября, еще затемно, я подъехал к горевшему Белому дому со стороны парка… Я подошел к оцеплению очень молодых ребят-танкистов с фотографией моей Наташи, и они сказали мне, что много трупов на стадионе, есть еще в здании и в подвале Белого дома… Я вернулся на стадион и зашел туда со стороны памятника жертвам 1905 года. На стадионе было очень много расстрелянных людей. Часть из них была без обуви и ремней, некоторые раздавлены. Я искал дочь и обошел всех расстрелянных и истерзанных героев»...

Когда еще не догорел Дом Советов, – продолжает Валерий Шевченко, – власть уже приступила к фальсификации числа погибших в октябрьской трагедии. Поздно вечером 4 октября 1993 года в СМИ прошло информационное сообщение: «Европа надеется, что число жертв будет сведено к минимуму». Рекомендацию Запада в Кремле услышали.



Продолжение следует.
Просмотров: 833 | Добавил: Тигра | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]