Приветствую Вас Гость | Группа "Гости" | RSS

Количество дней с момента регистрации: . 


Понедельник, 05.12.2016, 07:28
Главная » 2016 » Апрель » 16 » Павлик Морозов: ложь о предательстве 85 лет назад было положено начало великой, но несправедливой легенде
00:42
Павлик Морозов: ложь о предательстве 85 лет назад было положено начало великой, но несправедливой легенде

Памятник Павлику Морозову в селе Герасимовка, Свердловской области

Имя этого пионера стало нарицательным. Его возносили до небес, ставили в пример, в честь него называли пионерские лагеря и дружины. Сам он долгое время был эталоном честности, принципиальности и справедливости. В Новой России он пришелся не ко двору.

«Хлебная» должность

В 1931 году набирала обороты коллективизация, которой предшествовало раскулачивание. Как следствие — в деревне обострилась классовая борьба. Тех «кулаков», кто еще не успел сбежать в город, высылали на спецпоселение в «медвежьи углы». Одним и таких забытых уголков и была деревня Герасимовка Уральской области (ранее Тобольская губерния, ныне Свердловская область). Именно в ней проживала семья Морозовых.

В одноименной книге «Павлик Морозов» Виталия Губарева вторым персонажем выведен его отец, Трофим. Его-то, судя по книге, и подкараулил сын во время того, как глава семейства ночью прятал зерно, подлежавшее сдаче государству. А потом якобы написал заявление в соответствующие органы. Казалось бы, где же здесь логика? Ведь этим хлебом питалась вся большая семья, в которой, кроме Павла, было еще три сына. И подросток не мог не понимать, что укажи он на отца, на голодном пайке останутся и мать, и трое его братьев (четвертый умер в младенчестве). Существует даже версия о том, что отец Павлика не был ему родным. Видимо, это из разряда тех небылиц, которые нормальному человеку легче было бы принять и «переварить»: отчима-то, дескать, предавать не так подло.

Однако, время ставит все на свои места. Отец был родным, более того, Трофим Сергеевич одно время занимал должность председателя сельсовета. А это в корне меняет всю картину: не надо было главе семейства прятать по углам зерно — ему полагался дополнительный паек. А при желании и «умелом» распределении он мог иметь хлеба столько, сколько захотел бы. Кстати, о распределении. Должность у него действительно была «хлебной»: судя по материалам дела, он просто присваивал себе имущество раскулаченных. Но это была лишь одна из статей дохода Трофима Сергеевича. Еще он неплохо зарабатывал, выписывая справки обитателям спецпоселков с «кулаками», которых в округе было предостаточно.

Дело в том, что угодившие в такой поселок спецпереселенцы, как правило, попадали на лесоповал или другие тяжелые работы. А уйти или уехать оттуда они не имели права. В это неспокойное время обострившейся классовой борьбы любой человек без документов внушал подозрение и после соответствующей проверки водворялся обратно в спецпоселок, не говоря уже о неминуемом наказании, которое полагалось за побег. Хотя некоторым удавалось убежать из этого ада, предварительно получив справку о приписке к какому-нибудь населенному пункту.

Жадность сгубила

Такими вот справками и приторговывал отец Павлика Морозова. Впрочем, к моменту «рождения легенды» он уже ушел из семьи от жены и четверых детей к любовнице. Это очень важный момент (и мы к нему еще вернемся) для понимания того, кто мог донести на Трофима Сергеевича, если донос вообще существовал. Ведь предприимчивого начальника, если так можно сказать, сгубила жадность. Уже даже не будучи председателем сельсовета, но имея доступ к печати, он продолжал торговать фальшивыми справками. На этом и погорел: в районном центре Тавда задержали спецпереселенца, при котором обнаружили пустые бланки со штампом сельского совета Герасимовки. Задержанный не стал отпираться и сразу же указал на Морозова-старшего. Потянули за ниточку, которая и привела к целой группе мошенников, штамповавших нелегальные справки направо и налево. Причем, это были председатели сельсоветов соседних с Герасимовкой деревень.

Однако, удивительная вещь: обвинительное заключение, составленное следователем Елизаром Шепелевым, содержит упоминание о заявлении, которое якобы написал в милицию Павлик Морозов. Именно что упоминание, потому что само заявление в уголовном деле отсутствует. Однако, официальная версия твердо гласит: сын донес на отца, обвинив его в фальсификации документов и других нелицеприятных делишках. Это клеймо так и прилипло к Морозову-младшему. Хотя сам Шепелев, который вел это дело, много позже говорил совершенно противоположное, словно оправдываясь: «Мне до сих пор не совсем ясно, как я мог тогда утверждать о доносе, который якобы написал Павел Морозов, ведь это не подтверждается никакими документами. Получается, что неточность моих формулировок сделало паренька в лице окружающих доносчиком». Можно еще добавить: и стоила, в конечном счете, жизни ему и его брату.

В этом плане согласен с Елизаром Васильевичем и историк Юрий Дружников. Он, сопоставив даты и обстоятельства, утверждает: Павлик не мог дать на предварительном следствии показания о том, что Морозов-старший приносил домой вещи, которые брал со спецпреселенцев за поддельные справки. Этого не могло быть по одной простой причине: к тому моменту Трофим уже долгое время жил с любовницей. И в дом являлся только выпившим и с одной единственной целью: в очередной раз поколотить жену. К слову, исследователи, в конечном итоге, так и не нашли сыновнего следа в деле Трофима Морозова. Это касается и Евгении Медяковой, и Вероники Кононенко, и Игоря Титова, и многих других.

Незаслуженная расплата

Есть еще одна версия, которая имеет право на существование. Выше приведено одно, казалось бы, незначительное обстоятельство — уход из семьи Морозова-старшего. Тот, кто хоть чуть-чуть разбирается в женской логике, согласится с тем, что ревность — великая движущая сила, которая приводила не к одному трагическому концу и ставила крест порой даже на очень удачных карьерах. Мы не знаем, какой была по характеру Татьяна Семеновна Морозова (в девичестве Байдакова), мать Павлика, но можно предположить, что донести на своего мужа, который не только изменял, но и всячески измывался над ней, она вполне могла. Тем более, что в уголовном деле есть ее показания, которые она дала еще на предварительном следствии. Добавьте сюда еще и тот факт, что деревня — не город. И вся округа наверняка посмеивалась над женщиной, от которой ушел муж.

Но почему крайним оказался все-таки Павлик? Да потому что в деревне подросток — это уже мужик! И, в первую очередь, обращают внимание именно на главу семейства (которым он стал после ухода отца), а не на забитую женщину. Будучи старшим сыном в семье, Павел был довольно самостоятельным человеком, а это всегда обращает на себя внимание окружающих. Как бы то ни было, на него, как на доносчика уверенно указывали селяне. И это стало для мальчика роковым обстоятельством. Особо ненавидели Павлика (у каждого была своя причина) четверо. Это бабка Аксинья и дед Сергей (понятно, почему: они были родителями Трофима). Муж их дочери Арсений Кулуканов, на которого якобы, как на «кулака», указал на суде Морозов-младший, и его сын (двоюродный брат Павла) Данил. Он-то, в конечном счете, и нанес смертельные удары ножом братьям Федору и Павлику Морозовым, которые, ничего не подозревая, собирали в тот день в лесу ягоды.

Поскольку каждый из четверых родственников так или иначе внес свой вклад в подготовку убийства, отвечать пришлось всем. Кулукановы, отец и сын, были приговорены к расстрелу, а Аксинью с дедом Сергеем отправили в лагеря. Вряд ли 80-летний старик и его престарелая супруга долго протянули за колючей проволокой. А Трофим Морозов, которого приговорили к 10 годам лагерей, уже через три года вернулся в родную Герасимовку, отпущенный досрочно за примерное поведение. И с орденом на груди — за ударный труд на строительстве Беломорско-Балтийского канала. Такие вот перипетии судьбы…
Просмотров: 122 | Добавил: Тигра | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]