Приветствую Вас Гость | Группа "Гости" | RSS

Количество дней с момента регистрации: . 


Среда, 22.05.2019, 00:43
Главная » 2012 » Май » 1 » Покушения на предателя (часть I)
12:01
Покушения на предателя (часть I)


Празднично разукрашенные колонны одна за другой вкатывались на Красную
площадь. Демонстранты двигались восемью потоками. Реяли красные флаги,
колыхались плакаты, транспаранты. В воздухе крупными гроздьями висели
разноцветные шары. На шеях родителей, крепко обхватив их ручонками, сидели
дети и завороженно смотрели на веселящееся человеческое море.
Конечно, ощущение праздника было. Гремели марши, из громкоговорителей
разносились здравицы в адрес вступавших на площадь представителей московских
предприятий и организаций, колонны откликались многоголосым "ура". Однако
степень народного ликования была уже не та, что прежде. Шел ноябрь 1990
года, и от перестроечных иллюзий уже почти ничего не оставалось.
Если быть точным, то событие, о котором пойдет речь, случилось 7 ноября.
О том, что это предпоследняя демонстрация, не подозревал никто: ни те,
кто стоял на трибуне Мавзолея, ни те, кто проходил мимо них в праздничных
колоннах. Радостно-возбужденные демонстранты, вступив на Красную площадь,
как по команде, поворачивали головы направо, стараясь получше разглядеть
находившихся вблизи трибуны.
Больше всех везло крайнему, восьмому со стороны ГУМа, потоку. Людям,
которые шествовали в нем, ничто не загораживало вида. Они по давней привычке
досадно впивались глазами в членов кремлевского ареопага с их неизменными
красными бантиками на лацканах черных пальто, вполголоса произносили имена
узнанных по телеэкранам вождей.
Священный трепет, испытываемый при благоговейном созерцании стоявших на
трибуне Мавзолея небожителей, который отчетливо читался на простодушных
лицах многих демонстрантов, вдруг начал понемногу исчезать. Вместо него
появлялось удивление, недоумение. Среди публики помоложе раздались
приглушенные смешки. Еще нисколько мгновений, и вот уже посыпались колкости,
остроты.
Объектом шуток был постовой напротив Мавзолея. Милицейская шинель с
широкой нашивкой старшего сержанта, шапка с кокардой, в одной руке - рация,
в другой... Текущие возле него колонны демонстрантов невольно улыбались: в
другой руке странный постовой держал... обрез. Остроты относительно
необычного "табельного" оружия достигали ушей милиционера - действительно, в
тот день иметь с собой пистолеты им не полагалось, - он сам понимал
нелепость своего положения, но оставить пост без приказа не имел права. Так
и стоял некоторое время с охотничьим ружьем со спиленным прикладом на виду у
не скупящихся на остроты демонстрантов, пока не сообразил связаться по рации
с дежурным:
- Докладывает старший сержант Мыльников. Так что мне делать с
двустволкой-то? Народ глазеет. Смеется...
- Как, ружье еще у тебя? - прохрипела рация. - Сейчас решим.
Минут через десять к Мыльникову подошел человек в штатском.
- Давай свой трофей, герой. Я из КГБ.
Теперь Мыльников ничем не отличался от других постовых. Новые колонны
демонстрантов, вкатывавшиеся на Красную площадь, скользили, не
останавливаясь, по его фигуре равнодушным взглядом и вытягивали шеи в
сторону тех, кто стоял на трибуне Мавзолея.
В тот же день, 7 ноября, в вечернем выпуске телепрограммы "Время" было
передано такое вот сенсационное сообщение ТАСС, напечатанное назавтра всеми
центральными и региональными газетами: "Во время праздничной демонстрации 7
ноября на Красной площади в районе ГУМа прозвучали выстрелы. Как сообщили
корреспонденту ТАСС в пресс-службе управления Комитета госбезопасности СССР
по городу Москве и Московской области, задержан житель города Ленинграда,
произведший из обреза охотничьего ружья два выстрела в воздух. Пострадавших
нет. Ведется расследование".
Наверное, не один гражданин, проходивший в восьмом потоке демонстрантов
с11.15 до 11.25, услышав или прочитав это сообщение, вздрагивал в страшной
догадке, вспоминая бросившуюся всем в глаза фигуру странного постового в
милицейской форме с обрезом охотничьей двустволки в руке.
Не то ли ружье стреляло? И в кого?

В ПАРИКЕ И ГРИМЕ

А теперь перекинем листки календаря в обратном направлении, на семь
месяцев назад.
Глухая мартовская ночь. По грязным улицам города Колпино, раскисшим от
неубранного мокрого снега, бредет одинокий гражданин. Время от времени он
пугливо озирается по сторонам и, не заметив ничего подозрительного,
направляется к ближайшему зданию. На ходу расстегивает сумку, еще раз
бросает настороженный взгляд назад. Взмах кисточкой - и белая полоска бумаги
остается на стене.
Расклеив поблизости еще три листовки, гражданин счел, что для этого
района достаточно. Зайдя в подъезд заранее облюбованного дома, сделал вид,
что хочет открыть "свой" почтовый ящик. По замыслу, это не должно вызвать
подозрений у какого-либо припозднившегося жильца, если бы такой вдруг
появился в подъезде: высотка новая, соседи еще не успели толком
перезнакомиться.
Косясь на входную дверь, гражданин сделал вид, что ищет в сумке ключ.
Убедившись, что вокруг тихо, быстрым движением извлек парик и надел его на
голову. Порывшись в сумке, вынул еще какие-то коробочки и флакончики.
Взглянув в зеркальце дамской пудреницы, удовлетворенно хмыкнул.
Человек, который вышел спустя несколько минут из подъезда на улицу, был
совершенно не похож на того, который входил. Грим и парик изменили его
внешность до неузнаваемости. На голове красовалась шляпа вместо кепочки,
короткую куртку сменил плащ.
Незнакомец, не оглядываясь, уверенно двинулся по улице. Шаг у него был
крупный, размашистый - не то что у недавнего гражданина, мелкими шажками
скользнувшего в подъезд несколькими минутами раньше.
Человек в парике и гриме был единственным пешеходом в этот поздний час.
Шел он довольно долго, и никто не встретился ему на пути. Следующую партию
листовок наш незнакомец расклеил в другом районе города, чтобы запутать тех,
кто будет искать его следы. Сделав свое дело, он опять зашел в намеченную
раньше высотку и там повторил процедуру с переодеванием и гримом. И снова из
подъезда вышел человек, не похожий на того, в плаще и шляпе.
Остаток листовок он расклеил в новом месте. Домой возвращался под утро в
своем обычном обличье, в котором привыкли видеть его соседи по рабочему
общежитию Ижорского завода. Кепка, куртка, джинсы - так экипированы десятки
тысяч людей.
И хотя по его расчетам все должно было обойтись благополучно, поскольку
он предпринял все мыслимые меры предосторожности, несколько дней провел в
тревожном ожидании.
Однако беспокойство вскоре улеглось. Наш герой торжествовал. Оказывается,
если хорошенько пораскинуть мозгами, вполне можно обвести вокруг пальца
всесильный КГБ.
Чем чаще перебирал он в памяти детали осуществленного наконец замысла,
тем сильнее утверждался в своих исключительных умственных способностях.
Пусть покрутятся гебисты! Следов он не оставил практически никаких. По
почерку его никогда не вычислят, пусть хоть сто графологических экспертиз
устраивают! Листовки не от руки написаны и не на машинке напечатаны. Он
подбирал текст буквально по буквам из разных газет. Потом монтировал - в
перчатках, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Расклеивал в парике,
загримированный.
В Ленинградском областном управлении КГБ, куда бдительные граждане
доставили несколько из четырнадцати расклеенных в темную мартовскую ночь
1990 года листовок угрожающего характера в отношении руководителей
государства, изумлялись особой ухищренности, с какой действовал анонимный
автор. Немедленно был разработан широкий комплекс оперативно-розыскных
мероприятий, направленных на выявление личности автора угроз. Дело было
нешуточное: опасности подвергалась жизнь самого М. С. Горбачева.
Однако сотрудники органов госбезопасности вскоре поняли, что их задача
крайне осложнена. Неизвестный, к их глубокому сожалению, не оставил никаких
следов, ни одной, даже самой тонкой, ниточки.
Розыскная машина крутилась вхолостую.

ГЕРОЙ ДНЯ

Командир отделения из 1-го полка патрульно-постовой службы
Мосгорисполкома старший сержант Андрей Мыльников получил приказание
сопровождать на милицейской машине колонну демонстрантов Бауманского района.
Каждый год 1 мая и 7 ноября личный состав полка привлекался к
мероприятиям, связанным с проведением демонстраций трудящихся на Красной
площади. Участие патрульных и постовых сводилось к тому, что их машины
становились во главе колонн и задавали им определенный темп движения. Это
делалось для того, чтобы представители трудящихся разных районов столицы
подходили к Красной площади в точно отведенное им время во избежание
столкновений колонн на перекрестках.
В соответствии с полученным приказом Андрей Мыльников прибыл к месту
сбора колонны бауманцев в шесть утра. Стоял легкий морозец, на душе было
легко и празднично.
В девять сорок он получил по рации распоряжение о начале движения.
Сидевший за рулем милицейской машины сержант Сергей Романовский включил
двигатель, и "газик" тронулся с места.
Андрей Мыльников еще не знал, что он движется навстречу своей славе.
Перед вступлением колонны бауманцев на Красную площадь милицейская машина
свернула в сторону, и Мыльников, как ему и предписывалось, некоторое время
шагал вместе с демонстрантами. Как только первые шеренги поравнялись с
Мавзолеем, сержант в соответствии с инструкцией отошел от колонны и
остановился, пропуская ее.
Часы на Спасской башне показывали десять минут двенадцатого.
Дальнейшее происходило, как в замедленной съемке. Взгляд Мыльникова
внезапно обнаружил разрыв в рядах демонстрантов - метров пять, не больше.
"Непорядок" - зафиксировал опытный милицейский глаз. Мыльников хотел было
подать знак, чтобы отстающие ускорили шаг и ликвидировали разрыв, как вдруг
увидел нечто невероятное.
Один из демонстрантов, в длинном до пят пальто, отстал от своей шеренги,
замедлил шаг и, оказавшись в центре образовавшегося разрыва, молниеносно
распахнул полу одной рукой, а второй выхватил обрез и прицелился в кого-то
на трибуне Мавзолея.
Террорист с ружьем находился в каких-то двух метрах от Мыльникова и,
наверное, не заметил милиционера.
Мыльников взвился в прыжке.

СНАЙПЕРСКИЕ ЗАБАВЫ

С момента расклейки листовок с угрозами в адрес Горбачева прошло полгода.
Любитель конспирации, париков и грима совсем успокоился. "Не так страшен
черт", - думал он про себя, втайне гордясь славной победой над КГБ.
Все это время не давала покоя одна мыслишка, возникшая у него давно. Она
то пугала, отталкивая страхом за последствия, то вновь стучала в мозгу, маня
и привораживая. Он вырезал из газет необходимые слова и буквы, смонтировал
их в листовку. На бумаге они не казались теперь страшными. Это было как
приказ, оформленный письменно.
После успешной операции с листовками навязчивая идея, родившаяся в
воспаленном мозгу, окрепла окончательно. Вскоре она полностью овладела им.
Отказаться от своего замысла он уже был не в состоянии, если бы даже и
захотел. Им владела неведомая сила, сопротивляться которой он не мог.
Начался этап интенсивной подготовки к осуществлению задуманного.
Первым делом надо было определиться с видом оружия. Мечту об автомате или
пистолете пришлось сразу отбросить как неосуществимую. Такое оружие в те
благословенные времена достать было не просто. После тщательной проработки
вариантов остановился на охотничьем ружье.
Во-первых, нет проблем с приобретением. В любом охотничьем магазине
богатейший выбор. Во-вторых, ни у кого не шевельнется подозрение, для каких
целей оно приобретается. Значит, можно безбоязненно толкаться среди
покупателей, знающих толк в оружии, поспрашивать, какое надежнее. В-третьих,
это даст законное основание для снайперских упражнений - меткость стрельбы
составляла главное условие успешного осуществления выношенного им
хитроумного плана.
В середине октября, примерно за три недели до Октябрьских праздников,
высмотрел подходящее ружьецо. Немецкого производства - двуствольное,
шестнадцатого калибра. Любовно провел ладонью по прикладу, ощущая приятную
прохладу металла.
Продавец выбор одобрил:
- Серьезная пушка. Бьет точно. С полутораста метров лося наповал кладет.
Покупатель боевые качества ружья знал. Заранее облюбовал. За покупку
выложил девятьсот рублей - деньги по тем временам немалые. С оформлением
проблем не было - покупатель выложил билет члена Колпинского
межрегионального общества охотников и рыболовов, а также полученное по всем
правилам разрешение на хранение охотничьего оружия.
Об искусстве снаряжения патронов вычитал в публичной библиотеке. Много
ценных советов дали охотники в магазине, совершенно не подозревавшие о
подлинной цели любознательного новичка.
Оставалось главное - пристрелять ружье, научиться попадать в цель. Для
снайперских упражнений вполне подходил дальний лес, куда и зачастил наш
любитель конспирации. Нельзя считать, что он был полнейшим профаном в этом
деле, поскольку оружие в руках держать приходилось - в молодости служил в
армии. Поэтому на пристрелку охотничьей двустволки много времени не
понадобилось.
Удовлетворенный успехами в снайперском искусстве, он приступил к
осуществлению второй части своего плана, заключавшейся в том, чтобы найти
способ незаметно пронести оружие к предполагаемому месту действий. Привыкший
к изощрениям мозг и здесь подсказал нестандартное решение.
Первым делом спилил приклад - при обыске его потом найдут на даче. Немало
усилий затратил на то, чтобы сшить специальное приспособление во внутреннюю
часть пиджака - нечто вроде войлочного кармана, которому отводилось еще и
функция самодельного "бронежилета". Работать приходилось так, чтобы не
застукали домашние. Подобрать удобный момент было нелегко - дочь-дошкольница
всюду совала свой нос-пуговку. Да и от жены следовало прятаться - в тайну
задуманного не был посвящен никто.
В области камуфляжа он проявил незаурядные способности. Чтобы обрез не
выделялся под одеждой, купил широченный шарф - на всю грудь. Пальто должно
быть непременно просторным, полы - как можно длиннее, до пят. В магазине
одежды, где он примерил, а затем купил эту явно не по его фигуре обнову,
продавщицы посмеивались над чудаковатым покупателем.
В глухом болотистом лесу, убедившись, что поблизости никого нет,
облачился в купленное и приступил к тренировкам, цель которых - в считанные
секунды выхватить обрез и открыть огонь. Может, кто-то и слышал эти
выстрелы, но, наверное, думал, что стреляет охотник. На это и был расчет.
В первых числах ноября все приготовления были закончены. Ружье с
патронами "жакан", обладающими особой убойной силой, свободно уместились в
чемодане. Билет на Москву в кармане.
Утром 6 ноября любитель париков и грима вышел из вагона поезда на
Ленинградском вокзале. Чемодан с обрезом сдал в камеру хранения. В ту пору в
Москве расплодилось несчитанное количество кооперативов, занимавшихся
устройством на ночлег иногородних приезжих. Пассажир с "Красной стрелы" не
преминул воспользоваться услугами одной из посреднических контор, которая
предложила ему несколько адресов на выбор.
Хозяйкой квартиры, куда он определился на постой, была пожилая женщина.
Она только посмеялась над наивностью постояльца, поинтересовавшегося, можно
ли завтра утром попасть на Красную площадь.
- Только после демонстрации, милок. До начала туда никого не пускают.
Квартирант изобразил разочарование.
- А я-то надеялся на Горбачева да на Рыжкова посмотреть.
Хозяйка кивнула на телевизор.
- И оттуда все видать...
Однако такой вариант, судя по всему, постояльца не устраивал.
После обеда он ушел - на вокзал за чемоданом. Вернулся к вечеру.
Обложился газетами, внимательно изучая сообщения о местах сбора праздничных
колонн жителей столицы. Наиболее подробные сведения были в "Вечерке", и
потому он вырезал из этой газеты заметку и опустил ее в карман.
Утром 7 ноября отправился к месту сбора колонны Бауманского района и
каким-то чудом влился в нее.
А теперь, если позволите, небольшое отступление личного плана. За всю мою
жизнь мне только дважды - в 1976 и 1986 годах - приходилось участвовать в
праздничных демонстрациях на Красной площади, и оба раза старший шеренги, в
которой нам надлежало шествовать, строжайше предупреждал: не пускать
незнакомых людей в колонну, как бы они ни умоляли. Теперь понятно, почему. А
тогда мы подтрунивали над нашим сверхбдительным, как нам казалось,
правофланговым - ну и зануда!
В 1990 году, наверное, эти правила уже не соблюдались.

ПРЫЖОК МЫЛЬНИКОВА

Старший сержант милиции Андрей Мыльников, пропуская мимо себя колонну
бауманцев, увидел человека, цедившегося из обреза в сторону Мавзолея, и,
будучи сам без табельного оружия, прыгнул на приготовившегося стрелять
демонстранта.
Реакция поразительная, особенно если учесть, что сержант был обыкновенным
милицейским патрульным, никаким не спецназовцем. Он даже не успел подумать,
есть ли у злоумышленника вооруженные сообщники. И если бы это было так,
Мыльникову пришлось бы, наверное, худо.
Потом он рассказывал, что раздумывать было некогда. Скорее всего сработал
автоматизм - тот самый, который движет людьми его профессии в первые
мгновения экстремальных ситуаций.
Мыльникову в прыжке удалось схватить обеими руками стволы и резко рвануть
их вверх. Грохнул первый выстрел - в воздух. Сержант, вцепившийся в обрез
мертвой хваткой, дернул его на себя и вниз. Стволы повернулись в сторону
ГУМа - на уровне пояса. Стоявшая там цепочка милиционеров в штатском
среагировала мгновенно: кто упал на брусчатку, кто отскочил в сторону.
Грохнувший второй выстрел ударил в землю. Мыльников напрягся и вырвал обрез
из рук стрелявшего.
К ним подскочили сотрудники службы безопасности. Один схватил террориста
за руку, второй сделал то же самое, третий схватил за туловище. Стрелявший
повис в воздухе. Еще мгновение, и он поплыл в сторону ГУМа!
Чекисты сработали профессионально. Подняв стрелявшего в воздух, они
увидели, что под пальто он плотно обтянут марлей. "Взрывное устройство", -
подумали люди из службы безопасности.
Однако опасения оказались ложными. Марля держала изготовленный из
специального материала самодельный "бронежилет", и только. Взрывного
устройства на теле не оказалось.
Марлю развязали, "бронежилет" сняли. В карманах обнаружили 701 рубль с
копейками, а также вырезку из "Вечерней Москвы" с расписанием движения
праздничных колонн. При личном обыске изъяли записку, которую злоумышленник
заранее приготовил на случай своей гибели при осуществлении покушения. Из
записки следовало, что целью теракта было уничтожение президента СССР М. С.
Горбачева.
Послали за Мыльниковым, героическим поступком которого было предотвращено
страшное преступление. Явившемуся сержанту велели сочинить рапорт о
случившемся.
Андрей подробно изложил все, что видел и сделал.
Героя-милиционера поощрили премией, пригласительным билетом на
праздничный концерт, посвященный Дню советской милиции. Последним
обстоятельством сержант был чрезвычайно смущен, поскольку, как говорили
близкие к нему люди, подобной чести не был удостоен даже сам командир полка.
Героического сержанта представили также к награждению орденом "За личное
мужество".
Мыльников заслуженно принимал поздравления, сыпавшиеся на него со всех
сторон. Поступок и в самом деле был не из простых: следствие установило, что
результаты теракта могли быть серьезными, поскольку все происходило в 46
метрах от трибуны Мавзолея, прямо напротив нее. Заряд - две пули
шестнадцатого калибра, а высококлассное ружье, как мы уже говорили, было
прекрасно пристреляно и с полутораста метров укладывало наповал лося.
Обезвреженного террориста после обыска и установления личности доставили
в "Лефортово".

ЛИЧНОСТЬ ИСПОЛНИТЕЛЯ

Уже на первых допросах, снятых на видеопленку, задержанный проявил
словоохотливость и, не упрямясь, подробно рассказал о себе и о деталях
длительной и тщательной подготовки к теракту.
Шмонов Александр Анатольевич, 1952 года рождения, коренной ленинградец,
до октября 1990 года работал слесарем в тридцатом цехе производственного
объединения "Ижорский завод", расположенном в городе Колпино под
Ленинградом. Окончил среднюю школу, затем техникум, служил в армии.
Женат, имеет дочь-дошкольницу. Проживает в рабочем общежитии завода на
окраине Колпино, в районе, который местные жители называют Простоквашино.
Убить Горбачева решил потому, что тот тормозит процессы начавшихся в
стране преобразований, защищает отживший советский строй. К мести взывает
память жертв кровавого октября семнадцатого.
Партийная принадлежность? Член ревизионной комиссии Ленинградского
народного фронта. Около двух месяцев назад вступил в Колпинское отделение
северозападного региона Свободной демократической партии России.
Надо отдать должное следствию - оно никоим образом не связывало
совершенное Шмоновым с его партийной принадлежностью и общественной
деятельностью. Однако в Колпино выехала специальная группа дознавателей КГБ,
чтобы на месте поглубже изучить, что за птица этот Шмонов и есть ли у него
сообщники.
Проверили происхождение, родословную и за голову схватились: отец
террориста - бывший начальник Колпинского управления внутренних дел,
офицер-отставник, чьи мемуары о пройденном пути приняты к публикации
Лениздатом.
Беседы с родственниками, соседями, товарищами по работе показали:
Александр Шмонов - человек мягкий, спокойный, общительный. Правда, упрямый.
Не лидер, хотя и целеустремленный.
Докопались даже до таких деталей: с огромным трудом, отказывая семье в
самом необходимом, скопил деньги на покупку магнитофона. Целых две тысячи.
На Невском купил с рук - в красивой фирменной коробке. Принес домой, открыл,
а там вместо магнитофона, о котором столько мечтал, - кирпич. Торговал
красной смородиной, которую выращивал на своем дачном участке - за сто
километров от дома. Хватало терпения. Фанат идеи.
Опрошенные изумлялись: Шмонов целился в Горбачева? Он ведь флегматик,
тихоня. Однако, подумав, заявляли: правда, одержимый. А такие, как известно,
легко отваживаются на крайние поступки.
И все же те, кто хорошо знал Шмонова, с трудом верили в случившееся. Он
ведь отвергал насилие.
Вспомнили, что на прошлогодней ноябрьской демонстрации Шмонов нес плакат,
прикрепленный к самодельной раме. Нашелся фотокорреспондент, снявший смелые
для того времени кадры: Шмонов с плакатом, на котором такой вот текст:
"Прямые всенародные выборы главы государства на альтернативной основе!" А на
обратной стороне грустная эпитафия: "Вечная память жертвам Октября!"
То, что Шмонов начинал свой путь в политике как сторонник мирных
преобразований, подтверждалось многими свидетельствами. На выборах в
народные депутаты весной 1989 года входил в состав "Демократического
движения", работал в ассоциации избирателей 52-го округа. И вот на каком-то
этапе ему показалось, что мирных форм парламентской борьбы недостаточно.
Нашлись свидетели, сообщившие, что в феврале 1990 года Шмонов предложил
распространить листовку с призывом не избирать депутатами российских
коммунистов, бороться с ними, в том числе и вооруженными формами. С ним не
согласились, и тогда он сочинил и расклеил ее сам, от своего имени.
Листовки! Местные чекисты обратились к ждавшим своего часа с марта месяца
анонимным угрозам в адрес Политбюро и Горбачева. Нет ли здесь связи? Шмонов
не стал отрицать, что это его рук дело.
На все вопросы следствия арестованный давал исчерпывающие ответы. Они
находили подтверждение в ходе других следственных мероприятий. В "Лефортове"
Шмонов написал заявление, где полностью признал свои преступные намерения.
Действовал он в одиночку, ни сообщников, ни вдохновителей у него не было. По
его словам, посвящение кого-либо в детали готовившейся им акции резко
снизило бы ее шансы на успех, поскольку провалы подобных операций в прошлом
происходили по той банальной и досадной причине, что кто-то просто
проговаривался в силу элементарной болтливости. Он изучил историю
неудавшихся покушений и извлек необходимые уроки.
Покуда Шмонов сидел в "Лефортове" и давал чистосердечные показания
следователям, поражая последних бесстрастностью, с которой он говорил о
жертвах и деталях теракта, за стенами следственного изолятора КГБ кипели
страсти. Случай и в самом деле из ряда вон выходящий, впервые за всю
советскую историю празднества Октября в столице проходили под зловещий
аккомпанемент выстрелов. И где? Возле главной партийной святыни!
Масла в огонь подлил комментарий "Радио Франс интернасьональ", переданный
через три дня после инцидента на Красной площади. В комментарии говорилось о
заседании координационного совета Народного фронта Ленинграда и правления
Свободной демократической партии России, членом которых, напомню, был
Шмонов. Так вот, участники заседания отметили две странности. Первая -
Шмонов отличался мягким, покладистым характером и потому был неспособен на
совершение теракта. И вторая деталь: подозрительно, что инцидент был заснят
на видеопленку. Как это успели сделать, если ЧП было полной неожиданностью
для службы безопасности, а террориста, по официальной версии, обезвредил
обыкновенный постовой милиционер. Откуда видеокамера?
В общем, все это похоже на разыгранный спектакль.
По мнению некоторых участников заседания, сообщало
"Радио Франс интернасьональ", не исключена вероятность, что режиссура
происшествия была неплохо разработана компетентными органами.
Стало быть, рука КГБ? По Москве зароились слухи.
С видеозаписью и в самом деле вроде бы нестыковка.
Неужели происшедшее - не более чем срежиссированный одноактный спектакль,
повод для перехода противников реформ в крупномасштабное наступление на
демократические силы? В таком случае, отмежевавшись от Шмонова, его бывшие
соратники допускают, что он провокатор и агент КГБ?

РАЗВЯЗКА

Ясность в запутанную интригу внесла съемочная групна аудиовизуальной
редакции ТАСС - это в ее телекамеру попал эпизод с обезвреживанием
террориста, а не в кагэбэшную.
Следствие по делу Шмонова вел старший следователь по особо важным делам
КГБ СССР полковник Петр Соколов. От него удалось узнать немало
дополнительных подробностей о тончайших ухищрениях, предпринятых
террористом.
Оказывается, неудовлетворенность советской действительностью у Шмонова
появилась еще в 1981 году. Уже тогда он задумал физически устранить Л. И.
Брежнева. Но после некоторых размышлений отказался от своего намерения -
понимал, что это может стоить ему жизни.
В 1978 году он лечился в ленинградской психиатрической больнице N 6 с
диагнозом шизоаффективный психоз. Когда выписался, был поставлен на
соответствующий учет. Однако он очень боялся этого медицинского клейма.
Чтобы избавиться от него, Шмонов сменил место жительства. И, странное дело,
по каким-то невыясненным причинам документы о его недуге в новый диспансер
не поступили. Они непонятно как исчезли из того лечебного учреждения, где
Шмонов находился на учете до переезда на новую квартиру.
Расправиться с Горбачевым он задумал в 1987 году. На подготовку теракта
ушло почти три года. Он с поистине маниакальной методичностью просчитал все
мыслимые и немыслимые ситуации, в которые мог угодить. За несколько месяцев
до выстрелов на Красной площади подготовил письмо-ультиматум Горбачеву и
несколько листовок, начинавшихся словами: "Дамы и господа, прошу вас убивать
руководителей СССР". Напечатал их на машинке "Любава". После чего
напильником затер на ней все литеры и закопал ее в пустынном глухом месте.
Взамен же приобрел пишущую машинку "Москва" - мол, такая у него всегда
стояла.
Маленьких хитростей у него было предостаточно. Например, спилил мушку на
ружье, чтобы случайно не зацепилась за одежду. Приклад спилил только
накануне приезда в Москву, боясь, что придет участковый и попросит
предъявить приобретенное оружие. А оно окажется без приклада. Сразу
подозрения: для какой цели?
Для обреза смастерил специальный чехол, который с помощью ремней крепил
на теле. Чтобы оружие сильно не выпирало из-под одежды, прикрывал его
резиновым ковриком, пришитым к костюму. Прямо на пиджак нашил несколько
бинтов. Это на тот случай, если бы вдруг подошел милиционер и спросил бы,
что у него там под длинным пальто? Он бы расстегнул пуговицу и показал бы на
бинты - мол, бандаж у него, после операции.
Тщательно продумал, как вытащить ствол на Красной площади, не вызывая
подозрений. До автоматизма отработал движение руки, доставая из кармана
пальто носовой платок, громко высмаркивался и якобы клал его за пазуху, а
сам между тем моментально хватался за рукоять обреза.
Предусмотрел Шмонов и вовсе невероятный момент: вдруг специальной
аппаратурой, установленной на Красной площади, у него засекут металл? На
этот случай смастерил плакат "Поддерживаем демократию" и водрузил его на
массивный металлический штырь. Если подойдут, скажет, что он-то и фонит.
Шмонов извлек обрез за рекордно короткий срок -
12 секунд. Убойная сила пули "Полева" - 1060 метров, пули "Спутник" - 915
метров. Президента и стрелявшего разделяло всего 52 метра.
Осенью 1991 года Московский городской суд признал Александра Шмонова
невменяемым. Уголовное дело в его отношении было прекращено.
Шмонова после суда направили на принудительное лечение, где он находился
до середины 1995 года.
Кстати, по словам самого Шмонова, в психиатрической экспертизе
участвовали семь профессоров. Их мнения разделились. Двое экспертов признали
пациента психически здоровым. Однако остальные пятеро вынесли вердикт -
невменяем.
Такой диагноз спас жизнь террористу. Если бы его признали психически
здоровьш, то суд мог бы приговорить к высшей мере наказания. Но объективно,
по мнению Шмонова, было бы лучше, если бы его признали здоровым. Потому что
одно дело, если стреляет невменяемый, и совсем другое - если здоровый. В
первом случае это обычная выходка душевнобольного, во втором - месть
Горбачеву за совершенные им злодеяния.
О психиатричке у Шмонова остались плохие воспоминания. Постоянные
таблетки, очень болезненные уколы. К тому же - неволя.
Товарищи по Свободной демократической партии не забывали невольника:
приносили передачи, дважды организовывали пикеты у больницы. Выпустили его
через четыре года и семь месяцев.
После возвращения домой Шмонов некоторое время вынашивал идею создать
партию под названием "Партия возможности гражданину отделиться от России с
территорией". Согласно уставу, эта территория равнялась примерно одиннадцати
гектарам. В Санкт-Петербурге, где живет Шмонов, набралось 36 желающих
вступить в его партию. Но дальше дело не пошло.
Первое время после освобождения к нему часто приходили журналисты.
Спрашивали, считает ли он, что попал в историю? Ведь он был настоящим,
классическим террористом последнего этапа жизни Советского
Союза.
Относительно истории Шмонов говорил: нет, наверное в нее он не попадет.
Комментируя события в Буденновске, сказал, что это не терроризм. Террор -
это убийство политического противника. Захват же заложников - не террор, это
просто уголовное преступление.
Террор, по мнению Шмонова, многие одобряют. В Советском Союзе немало улиц
было названо именами террористов.
- В июне девяностого года я направил письмо в Политбюро, - рассказывал
Шмонов. - В нем я предупреждал, что попытаюсь их убить, если до первого
сентября девяностого года они не организуют всенародный референдум. На него
должны были быть вынесены вопросы о свободных всенародных выборах
руководства, о введении многопартийной системы, о рыночной экономике - всего
тринадцать пунктов. Если бы мои условия выполнили, я бы не стал мстить.
Письмо я подписал псевдонимом. Оно до них дошло, потому что потом, уже на
следствии, мне его показывали. Но до выстрелов на Красной площади меня по
нему не вычислили.
Вот какой предупредительный террорист.
О мотивах своего поступка через пять лет после его совершения он
рассказывал так:
- Почему я решил это сделать? Я считал Горбачева виновным в убийствах
мирных людей девятого апреля восемьдесят девятого года в Тбилиси и
двадцатого января девяностого года в Баку.
О причине неудачи:
- Видимо, целился я слишком долго - секунды две, наверное. Ко мне успел
подбежать сержант, он ударил по ружью, и стволы задрались вверх. Первая пуля
прошла над Мавзолеем. К сержанту подбежали другие охранники, вывернули ружье
в противоположную от Мавзолея сторону, так что вторая пуля попала в стену
ГУМа... Ружье я зарядил двумя пулями: правый ствол пулей "Полева", а левый -
пулей "Спутник". Стрелял я неплохо. В армии со ста метров попадал в
"девятку", диаметр которой всего пятнадцать сантиметров. А на Красной
площади я стрелял с сорока семи метров и целил в голову. Так что шансы у
меня были... Целиться, конечно, надо было побыстрее... Демонстранты мне,
конечно, не мешали, а вот сержант опередил...
Остается лишь добавить, что обрез, из которого он хотел выстрелить в
Горбачева, сейчас вывешен для обозрения в уютном особнячке с каланчой на
Селезневской улице в Москве, недалеко от станции метро "Новослободская". Там
когда-то были пожарная охрана и полицейский участок. Сейчас - музей МВД.

БУКЕТ ЦВЕТОВ

Шестого июня 1991 года президент СССР прибыл в столицу Швеции - город
Осло - с однодневным визитом.
За шесть лет пребывания в Кремле Горбачев нанес сорок один визит в
двадцать шесть стран мира. С такой частотой в XX веке за границу не ездил,
наверное, ни один руководитель великой державы. Не говоря уже о странах
благополучных, мало кто из президентов, в чьих государствах было неспокойно,
позволял себе роскошь так часто и на продолжительное время оставлять своих
соотечественников.
Президент СССР руководил страной заочно, из-за границы, почти полгода -
столько в обшей сложности он провел в зарубежных поездках.
Однодневных поездок у него было чрезвычайно мало - всего три. Первого
декабря 1989 года в Ватикан, восемнадцатого ноября 1990 года - в Италию,
шестого июня следующего года - в Швецию.
К шведам он приехал за получением Нобелевской премии мира.
Ее вручение было обставлено с большой помпой. Радушие, с которым
принимали Горбачева на Западе, резко контрастировало с неприязненным
отношением на родине.
Впрочем, и за рубежом, как сейчас стало известно, тоже не всегда
обходилось гладко.
Серьезный инцидент произошел во время визита в Японию в апреле 1991 года.
Японские власти в жесткой форме потребовали, чтобы советский президент не
выходил из машины там, где это не предусмотрено программой. О
непредсказуемом поведении Горбачева были осведомлены все.
Тем не менее договоренности спецслужб были нарушены. Раиса Максимовна,
проезжая по токийским улицам, пожелала выйти из машины и пообщаться с
народом. Прохожие тут же бросились к президентской чете и окружили ее
плотным кольцом.
Охране советского лидера с огромным трудом удалось образовать коридор,
чтобы Михаил Сергеевич с супругой мог двигаться по улице. Обстановка
осложнилась еще и тем, что личная охрана Горбачева не имела оружия - по
японским законам оно подлежало сдаче на таможне при пересечении границы.
Безоружность лишала привычной уверенности, тем более что обстановка
принимала угрожающий характер.
Японская молодежь скандировала явно враждебные лозунги, требовала
возвращения Курильских островов. Агрессивность постоянно увеличивавшейся
толпы возрастала. Сопровождавший президентскую чету посол Японии в СССР
начал получать ощутимые тычки справа и слева. Толпа наэлектризовалась до
такой степени, что достаточно было незначительной искры, чтобы рвануло
пламя.
Оперативный отряд японской полиции двигался в конце кортежа. Получив
сигнал о начавшихся беспорядках, полицейские включили сирены и поспешили на
помощь. Их машины с ревом рванулись вперед, сметая все на своем пути.
Студенты шарахались в стороны, некоторые оказались не столь увертливыми и
получили серьезные травмы.
Через год, находясь в Чебоксарах и комментируя причину переноса сроков
своего визита в Японию, Ельцин сказал, что японцы очень жестко поставили
вопрос о Курилах:
- А ехать не с чем... Да, потом еще эти пикеты... Ичто же, как Горбачев в
прошлый раз, бегать от студентов, которые устраивали демонстрации, и где-то
там скрываться в подвалах от них? Нет, на такое унижение ни президент, ни
Россия не пойдет.
Досадные происшествия за границей случались довольно часто, но советская
пресса по вполне понятным причинам о них даже не упоминала. Наиболее
известные инциденты имели место в Париже и Нью-Йорке.
Во французской столице президентская чета неожиданно вышла из машины на
площади Бастилии, чего служба безопасности никак не ожидала. Михаил
Сергеевич с супругой решили пообщаться с парижской публикой. Но она
оказалась далеко не такой благожелательной и восторженной. На площади
Бастилии кучковались бомжи, безработные, наркоманы далеко не европейского
вида. Они с изумлением уставились на хорошо одетую паау, вышедшую из
шикарного лимузина, и бросились к ним в надежде на щедрое подаяние.
Супруге советского президента было невдомек, что в Париже нет горкома
партии и что эти люди пришли сюда отнюдь не по специальной разнарядке для
встречи дорогих гостей.
Говоря языком лиц, отвечающих за безопасность, возникла аварийная
ситуация. Толпа бродяг едва не смела каких-то чудаков, пахнувших дорогой
парфюмерией, в надежде получить презент. Личная охрана Горбачева была
скована, она не имела возможности двигаться. Откуда-то понаехали
корреспонденты, начали снимать это безобразие - свалку, в ходе которой
многие получили синяки и ушибы.
С огромным трудом охране Горбачева удалось подать его лимузин и увезти от
опасного места. Проехав сотню метров, он приказал остановиться:
- Я сделал ход, обманул корреспондентов.
И снова толпа ринулась к странному субъекту, словно дразнившему ее.
Аналогичный случай произошел в США. Там Горбачева прикрывал американский
охранник. Он навис над Горбачевым, прикрывая его своим телом, и без всяких
деликатностей и извинений наносил удары по рукам, тянувшимся к советскому
лидеру. Американский охранник свое дело знал туго: неизвестно, с какой целью
тянут руки к московскому гостю. Опасаясь за его жизнь, сотрудник секретной
службы начал подталкивать Горбачева к машине, пока наконец не усадил его.
Зарубежным поездкам Горбачева предшествовала огромная подготовительная
работа. Сначала на место намеченного визита отправлялась группа из
протокольных отделов аппарата президента и МИДа. Затем, за две-три недели до
отбытия, вылетала другая группа, куда входила и охрана, готовившая
пребывание. За час-полтора до основного вылета отправляли еще один самолет -
с питанием, сопровождавшими лицами, другой охраной. Отдельным самолетом
доставляли основную машину Горбачева и машины для прикрытия.
Однодневный визит в Швецию не обошелся без конфуза.
В СССР поездку Горбачева за Нобелевской премией восприняли негативно. Во
многих республиках страны лилась кровь, полыхали межэтнические войны - какие
уж тут заслуги на ниве мира? Но - международное сообщество уважило.
Зал, где вручали премию, был полон. Советский президент вдохновенно
произносил написанную спичрайтерами в Москве речь.
Когда выступление приближалось к концу, в одном из рядов поднялась
женщина. В ее руках был большой букет цветов.
Женщина с цветами шла через зал по направлению к сцене, где заканчивал
свое выступление советский президент.
Она шла уверенно, целенаправленно, и никто из сотрудников шведской охраны
не остановил ее. И только когда женщина поравнялась с первым рядом, где
сидели сотрудники личной охраны Горбачева, навстречу ей поднялся высокий
стройный молодой человек в безукоризненно сидевшем на нем штатском костюме.
- Простите, мадам... Вы к кому?
Женщина остановилась и сказала, что хочет вручить цветы советскому
президенту.
- Извините, мадам, но это невозможно. Президент Горбачев еще не закончил
свою речь. Не будете ли настолько любезны передать мне ваш букет? Уверяю
вас, мадам, он будет передан по назначению и принят с благодарностью. Мы
сообщим Вам об этом, если вы пожелаете и дадите свои координаты...
- Нет, я сама хочу вручить цветы, - настаивала женщина.
- Сожалею, мадам, но сейчас это невозможно. Придется подождать, пока
президент закончит речь. Вы можете присесть рядом со мной...
Поняв по настойчивому голосу обаятельного молодого человека, что он ни за
что не подпустит ее к трибуне, с которой выступал Горбачев, женщина вдруг
преобразилась.
- Мерзавец! Подлец! Предатель! Будь ты проклят! - закричала она во весь
голос.
- Горбачев - предатель! Сатана! Меченый! - поддержал ее мужской голос в
другом конце зала.
Создавалось впечатление, что сообщник женщины понял - ее к Горбачеву не
допустят, и давал волю своему гневу и отчаянию.
Они выкрикивали ругательства и проклятия в адрес стоявшего на трибуне
среднего роста упитанного человека с известной всему миру отметиной на
лысине.
В зале зашумели. Горбачев испуганно умолк.
Спохватившаяся шведская охрана бросилась к мужчине и женщине и вывела их
из зала. Они оказались супружеской парой. Из Афганистана.
На допросе муж и жена признались, что они действовали заодно. Однако
шведские спецслужбы так и не поделились с советскими коллегами подробностями
о выведанных намерениях. Сказали только - женщина собиралась бросить цветы в
лицо Горбачева. Что было в букете цветов - умолчали. Наверное, не хотели
портить настроение гостям.
Просмотров: 637 | Добавил: Constantin | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]