Приветствую Вас Гость | Группа "Гости" | RSS

Количество дней с момента регистрации: . 


Суббота, 23.11.2019, 02:11
Главная » 2013 » Декабрь » 20 » Пресс-конференция Владимира Путина ( продолжение часть 2)
08:01
Пресс-конференция Владимира Путина ( продолжение часть 2)
ВОПРОС: «Российская газета», Кира Латухина.

Я хотела бы вернуться к экономике. Эксперты дают не самые весёлые прогнозы о состоянии нашей экономики, говорят и о стагнации, и о том, что возможно сползание в кризис и что сырьевая экономика себя изживает, а инновационную мы ещё всё никак не построим. Что можно было бы сделать для выхода из этого тупика, по-вашему?

И о Фонде национального благосостояния. Какова будет его роль в случае затяжных негативных явлений, если такие, конечно, будут? Сейчас его решено было вскрыть и инвестировать в долгосрочные инфраструктурные проекты, и с учётом Украины тоже, конечно, в ценные бумаги.

В.ПУТИН: Что с учётом Украины?

К.ЛАТУХИНА: Что было решено потратить деньги на ценные бумаги.

В.ПУТИН: Неправильно.

К.ЛАТУХИНА: Вложить.

В.ПУТИН: Не потратить, а разместить.

Понимаете, в чём дело. Я понимаю, что сегодня украинская тема интересная, «вкусная», как говорят иногда, с учётом нашего решения. Ведь действительно мы средства наших резервных фондов до сих пор вкладывали в высоколиквидные бумаги. А ликвидность – это какие? Бумаги американского правительства, некоторые другие активы. Но, во-первых, и там не всё в порядке, если посмотреть на состояние американской экономики. Она поднимается, и это здорово, нас это реально радует, говорю без всякой иронии, но и там много проблем. Посмотреть только на проблему долга, одна эта проблема чего стоит. Как поведёт себя ведущая резервная валюта мира, мы не знаем. Поэтому и там есть риски.

Что касается Украины, то рейтинг Украины, конечно, сегодня невысок, но мы верим в фундаментальные, базовые, положительные конкурентные преимущества, имеющиеся, безусловно, на Украине. Мы верим в них. И здесь дело не в том, что это братский народ и братская страна, а в том, что у нас очень большой уровень кооперации. И мы понимаем, насколько часть нашей промышленности связана и зависит от благополучия в Украине их предприятий-смежников. Поэтому для нас это и политическое, и прагматическое, и экономическое решение. Если кто-то захочет зайти ещё с какой-то стороны, я постараюсь побольше разъяснить нашу позицию.

Теперь по поводу вложения наших средств ФНБ внутри страны. Знаете, к чему я бы хотел Вас вернуть? Я Вам, во-первых, благодарен за этот вопрос, потому что он носит абсолютно фундаментальный характер. Дело в том, что одна из ключевых тем обсуждения, если не вообще ключевая тема обсуждения на «двадцатке», заключалась в том, как мировая экономика может выйти из явно затянувшегося кризиса. И здесь два направления.

Первое – это англо-американское, точнее сказать – прежде всего, американское, связанное с мягким финансовым регулированием, с дешёвыми или, так скажем, бесплатными деньгами для экономики. Сколько у них ставка? 0,25, по-моему, или 0,50, уже не помню, – дешёвые деньги, практически бесплатно. Так делают и в Великобритании, и в США.

Или пойти по другому пути, который предлагается в Евросоюзе, в Еврокомиссии и продвигается Федеративной Республикой Германии, и она заключается, эта позиция, в необходимости – для того чтобы выйти из кризиса – бюджетной консолидации, сокращения неэффективных расходов (читай – социальных), выравнивания макроэкономических показателей.

Для нас было непростым делом как-то совместить эти две позиции в ходе «двадцатки» в Петербурге. Мы нашли определённую формулу, где и овцы целы, и волки сыты. Это относится и к тому, о чём Вы сейчас спросили.

Что такое использование средств ФНБ внутри страны: это, по сути, смягчение денежной политики. Это почти то же самое, что эмиссия. Почему? Потому что это деньги, не заработанные страной. Ведь мы, когда ввели бюджетное правило, продолжили политику изъятия излишних денег из экономики, связанных с благоприятной внешнеэкономической конъюнктурой. Нефтегазовые доходы – мы их как бы не заработали. Может быть 95 долларов за баррель, а может 107, как сейчас. Всё лишнее мы изымаем. И это – вброс в экономику вот этих денег незаработанных. В целом по сути своей это напоминает эмиссию.

Но это, во-первых, даёт нам возможность действовать аккуратнее с социальной точки зрения, чем в некоторых странах Евросоюза. Нам нет необходимости резко сокращать социальные расходы, мы имеем возможность и пенсии повышать, социальные пособия за счёт этих доходов. У нас ненефтегазовый дефицит, к сожалению, пока ещё очень большой – 10 процентов, но в целом инфляция нормальная. И дефицита практически нет. У нас в этом году будет где-то 0,5, наверное. В прошлом году практически по нулям было, тоже что-то 0,5.

В Европе другая ситуация. И они вынуждены, особенно в проблемных странах, резко сокращать социальные расходы. У нас нет такого. Мы за счёт «подушки безопасности», которую накопили в предыдущие годы, можем себе позволить в социальной сфере вести себя аккуратно, но часть денег ещё использовать и на развитие.

Когда мы изымаем из оборота эти нефтегазовые доходы, мы идём по европейскому пути: занимаемся консолидацией бюджетных средств, укрепляем макроэкономические показатели. А когда изымаем их и пускаем просто в экономику, мы как бы немножко это нарушаем и больше напоминаем действия американских финансовых властей. Но разница только в том, что мы их не просто пускаем в экономику вообще, а на конкретные вещи, на конкретные проекты, прежде всего речь идёт об инфраструктурных проектах, неразвитие которых является ограничением для роста экономики.

Обратите внимание, куда мы ФНБ направляем, планируем: БАМ, Транссиб и третье кольцо вокруг Москвы. Мы уже посчитали, мы собирались с бизнесом несколько раз в Огарёво, считали. Они нам прямо сказали: если будут дополнительные пути в Транссибе, мы повезём столько-то. А для того, чтобы им повезти столько-то, такой-то объём, увеличить объём, им нужно сначала деньги вложить в разработку минеральных ресурсов. Понимаете, сразу наступает мультипликативный эффект: идут частные инвестиции в разработку, потом тут же начинают катить поезда и отбиваются сразу эти средства.

Поэтому наличие этой «подушки безопасности» даёт нам возможность проводить достаточно тонкую и взвешенную экономическую политику. Надеюсь, что она даст соответствующий эффект.

ВОПРОС: Джилл Дагерти, «Си-эн-эн».

Владимир Владимирович, я здесь работала в конце 1990-х и в начале 2000-х. И, вернувшись сюда, я заметила, что большое внимание сейчас уделяется религии и нравственным ценностям. Я такого не помню. Хотела бы узнать, почему Вам это стало так важно? И почему Вам так важна критика западных ценностей?

Спасибо.

В.ПУТИН: Начнём с последнего. Для меня важна не критика западных ценностей – для меня важно защитить наше население от некоторых квазиценностей, которые очень сложно воспринимаются нашими гражданами, нашим населением.

Вопрос не в том, чтобы критиковать кого-то, а вопрос – оградить нас от достаточно агрессивного поведения некоторых социальных групп, которые, на мой взгляд, не просто живут, как им хочется, а достаточно агрессивно навязывают свою точку зрению другим людям и в других странах. Вот только этим объясняется моя позиция по некоторым вопросам, на которые Вы намекнули.

Что же касается традиционных наших ценностей, то я действительно считаю, что мы должны обратить на это больше внимания в силу простых обстоятельств.

Известно, что в Советском Союзе доминировала одна идеология. И как бы мы к ней ни относились, но там были и достаточно понятные, по сути квазирелигиозные, ценности. Кодекс строителя коммунизма, если почитаете, это жалкая копия с Библии: не убей, не укради, не пожелай жены ближнего своего. В кодексе строителя коммунизма всё есть, только изложено примитивным языком и сокращено до безобразия.

Этот кодекс уже почил в бозе, его не существует. Новое поколение граждан России, молодые люди вообще не знают, что это такое. А ему на смену могут прийти только те самые традиционные ценности, о которых Вы сказали. Без этих ценностей общество деградирует. Безусловно, мы должны к ним вернуться, понять их ценность и на базе этих ценностей двигаться вперёд.

Ещё раз хочу сказать то, о чём говорил в Послании. Это, конечно, консервативный подход, но напомню ещё раз слова Бердяева, что консерватизм – это не то, что мешает движению вперёд и вверх, а то, что препятствует движению назад и вниз. Вот это, на мой взгляд, очень верная формула. Эту формулу я и предлагаю, по сути. Ничего здесь необычного для нас нет. Россия – страна с очень древней глубокой культурой. Не только ориентируясь на будущее, но и опираясь на эту традицию, на эту культуру, мы можем чувствовать себя уверенно, уверенно идти вперёд и развиваться.

ВОПРОС: Павел Зарубин, телеканал «Россия».

Просили коротко, и я буду краток. А Вы лично встречались со Сноуденом? И если такая встреча была, то о чём говорили? Если встречи такой не было, возможна ли она в принципе? О чём поговорите – может быть, в деталях хотите его о чём-то расспросить?

Спасибо.

В.ПУТИН: Нет, я не знаком лично с господином Сноуденом, никогда с ним не встречался. У меня много текущих дел. У него свои представления о жизни, о том, что и как надо делать, как надо жить.

Не скрою, этот человек для меня небезынтересен. Я думаю, что благодаря господину Сноудену многое в головах миллионов людей как-то повернулось, в том числе и у крупных политических деятелей современности (как говорили в советские времена, когда вспоминали Леонида Ильича Брежнева), у моих коллег многое изменилось, и это, безусловно, его заслуга, это правда.

Для меня всегда (не всегда, но когда я столкнулся с этим) было любопытно, как он на это решился, потому что достаточно молодой человек. Что у него есть? Ничего у него нет. Как он собирается жить? Где он собирается жить? Ему 30 лет с небольшим, по-моему. Но вот он сделал такой выбор для себя. Благородно, но сложно. Он любопытный человек, интересный, но у него свои дела, у меня свои.

Мы дали ему возможность у нас жить, мы, как я уже и говорил, исходим из того, что, находясь на территории Российской Федерации, он не будет заниматься какой-то антиамериканской пропагандой. Всё, что выбрасывается где-то, это выбрасывается то, что им оставлено где-то по всему миру. Мы не знаем, где, что у него оставлено.

Я уже говорил, скажу вам почти профессиональным языком: в оперативном плане мы с ним не работаем и никогда не работали, не пристаём к нему со всякими вопросами в отношении того, что и как делалось на российском направлении его службой, где он работал.

Он остался на нашей территории в силу известных обстоятельств. Я уже всё объяснял по этому поводу, говорил. Он сам должен определить свою жизнь на будущее, мы ему не помогаем в этом и не мешаем. Мы просто дали ему убежище.

ВОПРОС: Наталья Сельдемирова, «Авторадио».

«50 дней осталось» у меня на табличке. Я думаю, что многие уже догадались, что речь идёт об Олимпийских играх: 50 дней до их старта.

Поскольку событие грандиозное ждёт всю нашу страну, мы все, естественно, надеемся на успех. Кстати, в самой гуще событий будет работать студия «Авторадио» – в Олимпийском парке. Мы Вас тоже приглашаем поддержать наших спортсменов.

Вопрос следующий. Как Вы оцениваете, на какой результат вообще наша страна может рассчитывать по итогам Олимпийских игр? И какие сейчас средства использует государство, чтобы мотивировать наших спортсменов? Достаточно ли мотивирует?

Спасибо.

В.ПУТИН: Вы знаете, задавая этот вопрос, Вы уже занимаетесь мотивацией, потому что любой человек, спортсмен, особенно спортсмен высокого класса, прекрасно понимает, что, когда он будет выступать на Олимпийских играх вообще, на него смотрит вся страна. А если уж это «домашняя» Олимпиада, то, конечно, будет выступать в особых условиях, и внимание будет особым.

Мне бы хотелось обратить внимание на два обстоятельства. Первое. Это обстоятельство заключается в том, что мы принимающая страна. И для нас всё-таки основным является хорошая организация этих соревнований, создание условий, равных условий для всех спортсменов, с тем чтобы каждый из них, из этих спортсменов, какую бы страну он ни представлял, мог проявить свои лучшие качества, порадовать наших болельщиков, порадовать своих собственных болельщиков, внести заметный вклад в развитие олимпизма, олимпийского движения. Вот в этом, на мой взгляд, заключается наша миссия номер один. Надеюсь, вы со мной согласитесь – это важная миссия.

Второе. Конечно, мы все ждём побед от наших спортсменов. Но я бы воздержался от того, чтобы называть какое-то конкретное количество медалей, считать секунды и очки. Самое главное, чего я ожидаю от наших спортсменов, чтобы они проявили мастерство и характер, чтобы мы порадовались за них и за их выступления.

Ведь спорт – это, конечно, не «угадайка», но всё-таки это нечто такое, что связано и со случаем. И поэтому предугадать на сто процентов выступления даже самых именитых, ведущих спортсменов достаточно сложно. Всё бывает: ногу подвернул, споткнулся, поскользнулся – всё бывает в жизни.

Я думаю, что наши болельщики всё это поймут. И если какие-то будут сбои, всегда простят. Самое главное – это, повторяю, проявить мастерство и характер. А победит сильнейший, конечно. И мы порадуемся за этих сильнейших.

ВОПРОС: Здравствуйте!

«Четвёртый канал», Екатеринбург.

Владимир Владимирович, Вы в своём Послании Федеральному Собранию заявили о необходимости реформирования муниципальной реформы, но не дали никаких инструкций. И сейчас различные фонды, организации говорят и предлагают различные варианты, вплоть до отмены выборов мэров. Хочу спросить у Вас: всё-таки мэров назначать или выбирать, или вообще отменять?

В.ПУТИН: Мэров, конечно, только выбирать.

Мы члены Европейской хартии. Но дело даже не только в этом. Дело в том, что муниципальный уровень – это самый близкий уровень власти к людям, к народу. И поэтому, конечно, это должны быть такие люди, руководители муниципалитетов должны быть такими людьми, которых граждане знают лично и могут к ним прийти, поговорить, обсудить, высказать свою позицию по развитию своего посёлка или города. И иметь возможность добиваться реализации этой позиции. Кстати, совсем необязательно на улицы выходить. Но нужно прямое общение граждан с руководителями муниципалитетов. Это чрезвычайно важно.

То, что у нас двухуровневая система, она, конечно, громоздкая, малоэффективная. Город, допустим, полтора миллиона человек. Рядовой гражданин разве может добраться до начальства? Но это уже квазигосударственный уровень управления, квазимуниципальный. Первое.

Второе. Последние решения, я тоже об этом говорил только что, связаны с тем, что с муниципального уровня изъяли образование, медицину, в значительной степени выхолостили. Не от хорошей жизни, а оттого, что там просто источников денег нет для реализации задач, которые на их плечах находились.

В этой связи, конечно, нужно разобраться: или финансовые источники добавить и вернуть туда, либо уже согласиться и смириться с тем, что это на муниципальном уровне делать невозможно. Там целый клубок вопросов. Я призывал к тому, чтобы ещё раз вернуться и решить эти проблемы окончательно.

Но я специально не стал предлагать каких-то решений, наоборот, я обратился как раз к муниципальным объединениям, с тем чтобы они сами в диалоге с руководителями регионов предложили эти решения, конечно, и вместе с Правительством Российской Федерации, и с Государственной Думой. Затягивать их просто уже некуда. Вот почему я обратил на это внимание.

Я и сейчас не хочу высказывать своё мнение, потому что опасаюсь, что тогда оно будет считаться окончательным и помешает свободной дискуссии. Я хотел бы, чтобы люди поговорили об этом открыто и высказали свои аргументы за или против определённых решений.

Но что очень важно, это то, что (я совсем недавно встречался с руководителями муниципальных образований страны) там очень хорошие кадры. Я знаю, что их ругают больше всех. И правильно, потому что, вы знаете, это самый передовой край борьбы за лучшее будущее. Им труднее всех приходится. Это очень сложное, тяжёлое, опасное горнило власти. Если люди через него проходят, то это, как правило, очень хорошие профессионалы.

Мне бы очень хотелось, чтобы муниципальный уровень власти был кузницей кадров, как в таких случаях говорят, чтобы люди оттуда уже дальше переходили и на региональный уровень управления, и на федеральный. Всё это нужно вместе совместить. Проблемы есть, но не хочется забегать вперёд.

ВОПРОС: Екатерина Котрикадзе, телекомпания RTVi, Нью-Йорк, США.

Владимир Владимирович, уже прозвучало имя Эдварда Сноудена, но я хотела бы продолжить эту тему и спросить по поводу российско-американских отношений.

Известно, что после разоблачений Сноудена испортились у США, по крайней мере, сильно напряглись отношения со стратегическими партнёрами, такими как Германия. Знаем о том, что Ангела Меркель испытала шок, узнав о том, что её телефон прослушивался.

В.ПУТИН: Но она себя хорошо чувствует, не беспокойтесь, всё в порядке.

Е.КОТРИКАДЗЕ: По сообщениям западных, собственно, СМИ, в том числе немецких, было сказано, что шок. Но как бы то ни было, отношения испортились.

Российско-американские отношения никогда не были особенно тёплыми, тем не менее от них очень многое зависит в мире. Хотелось бы сейчас понять, Ваши личные отношения с Бараком Обамой как сейчас складываются? И как Вы относитесь к нему, общаетесь ли вы? И вообще, перспективы американо-российских отношений по итогам этих разоблачений – какими они могут быть?

В.ПУТИН: Как я отношусь к Обаме после разоблачений Сноудена?

Е.КОТРИКАДЗЕ: В том числе.

В.ПУТИН: Я ему завидую. Завидую, потому что он может это сделать, и ему за это ничего не будет.

Но особенно радоваться, конечно, нечему, с другой стороны, и расстраиваться тоже нет большого повода. Во-первых, это всегда было. Шпионаж – одна из древнейших профессий наряду с некоторыми другими, не будем их перечислять, их не так много, древнейших профессий.

А потом, знаете, такой объём прочитать же невозможно всё равно, а выдержки читать бесполезно. Аналитические записки спецслужб читать бесполезно, потому что это уже не факты, это мнение аналитиков. Я сам этим занимался, я знаю, что говорю. Это всегда такая тонкая очень вещь.

Или надо быть абсолютно уверенным в этих аналитиках и знать их лично, кто пишет, знать его мнение, его взгляды. Я сам писал. Я серьёзно говорю, это серьёзная вещь. Или надо читать тогда подлинники документов. Но подлинники этих перехватов в миллиардных экземплярах невозможно прочитать, это очевидно.

Поэтому, как бы там ни ругали наших американских друзей, всё-таки изначально, думаю, что и сегодня вся эта работа проводится главным образом в борьбе с терроризмом. Конечно, это имеет свои какие-то негативные составляющие, и здесь нужно с политического уровня вовремя, конечно, ограничить аппетиты спецслужб, вводить какие-то правила. Но в целом, понимаете, это необходимость.

Ведь почему такое большое количество? Потому что нужно отследить не просто конкретного подозреваемого в терроризме, а всю систему его связей. Имея в виду современные средства коммуникации, это практически невозможно сделать, если просто слежку осуществлять только за одним подозреваемым.

Повторяю ещё раз, я не собираюсь совсем никого оправдывать, боже упаси. Но справедливости ради надо сказать, что всё-таки это делается прежде всего в борьбе с террором. Это антитеррористические мероприятия. Но при этом должны быть более или менее понятные правила и определённые договорённости, в том числе и морального характера.

ВОПРОС: Наталья Галимова, «Газета.Ru».

Владимир Владимирович, недавно Владимир Рыжков передал Вам результаты общественного расследования событий на Болотной площади 6 мая 2012 года.

Согласно результатам расследования, в ходе которых были опрошены более 600 свидетелей происшедшего, никаких массовых беспорядков на Болотной не было, а имело место, если в двух словах, незаконное применение насилия полицейскими и самозащита со стороны отдельных митингующих. То есть фактически сейчас людей привлекают к ответственности за то, чего они не совершали.

Тем не менее в том проекте амнистии, который Вы внесли в Государственную Думу и который Дума вчера приняла, Вы предлагали распространить амнистию лишь на незначительную часть фигурантов «болотного дела». Почему? Вы не доверяете результатам общественного расследования?

Спасибо.

В.ПУТИН: Знаете, мне в университете преподавали логику, был такой предмет. Сейчас он, наверное, тоже есть. И в качестве одной из логических ошибок приводили такой пример. Идёт поезд Москва–Ленинград, тогда ещё, останавливается, скажем, на станции Бологое. Там едет американец, он выходит, чтобы купить, скажем, сигареты. А в это время из другого вагона этого же поезда вышел другой американец, темнокожий, чтобы приобрести водичку. А из третьего ещё один американец, тоже темнокожий. Первый американец посмотрел на двух других и сделал вывод, что в Бологом живут люди с тёмным цветом кожи. Вот это один из примеров нарушения логической цепочки, которая приводит к неправильным выводам.

Вы с чего начали? Что господин Рыжков считает, что было неправильное применение силы правоохранительными органами, а митингующие ничего плохого не сделали. И из этого делается вывод о том, что у нас предлагаются очень ограниченные меры, связанные с амнистией. Если мы будем исходить из того, что каждый может оценивать, как хочет, и это признаётся за истину в последней инстанции, то мы тогда совсем всё запутаем.

Признавать, есть нарушения или нет нарушений, с какой стороны они были сделаны, кем конкретно, может только суд. Я прошу Вас обратить на это самое серьёзное внимание. Если суд считает, что кто-то совершил правонарушение, связанное с организацией массовых беспорядков, а кто-то нанёс побои или предпринял другие насильственные действия в отношении представителей власти, прежде всего сотрудников правоохранительных органов, то тогда мы исходим именно из этой данности. Исходя из этого принимаем решение, в том числе и по амнистии.

Теперь по сути. Я уже много раз говорил, если есть необходимость, повторю ещё раз. Дело совершенно не в том, что кто-то сорвал погон с сотрудника милиции или ударил его, что само по себе недопустимо и плохо.

Для нашего общества опасность заключается в том, что если мы позволим кому бы то ни было так обращаться с сотрудниками правоохранительных органов, то тогда – а сейчас об этом в основном говорят представители так называемого либерального спектра нашего общества – несложно представить ситуацию, когда выйдут на улицу представители других политических групп, скажем, националисты, и начнут молотить вот эту либеральную интеллигенцию.

Тогда она скажет нам и полиции: «Караул! Врятуйте, громадяни!» Так, правильно по-украински? Значит, спасайте. А полиция скажет: «Нет, теперь вы сами себя спасайте, потому что закон нас не защищает». И начнётся полный хаос. Ответственность власти, если у неё эта ответственность есть, должна состоять в том, чтобы никому не было позволено вот так грубо нарушать закон.

Именно поэтому и принято такое решение в рамках амнистии: не амнистировать тех людей, правонарушения которых связаны с насильственными действиями в отношении представителей власти, прежде всего правоохранительных органов, и тех, которые совершили тяжёлые правонарушения, опасные для общества, – организация массовых беспорядков.

Кстати говоря, в других странах, не будем их всуе упоминать, стоит только поднять руку на полицейского, сразу пулю в лоб. Там даже не успевают иногда руку на полицейского поднять, уже стреляют, причём и в женщин, и в детей.

ВОПРОС: Здравствуйте! Иван Захарченко, интернет-портал «Реальная школа», Москва. Владимир Владимирович, будет два вопроса.

Первый. Как Вы считаете, стоило ли вызывать такую большую шумиху вокруг дела «Гринпис»? Ведь представителей этой общественной организации зачастую начали называть пиратами. Однако их выпускают сейчас под залог. И зачем надо было поднимать такой большой скандал, в который были вовлечены очень многие известные люди со всего мира? И стоит ли в этом случае подумать о смягчении законодательства, так как и в дальнейшем за любые молодёжные флэшмобы могут посадить? И какое Ваше личное отношение к этой организации?

В.ПУТИН: У меня положительное отношение ко всем, кто занимается защитой природы. Ко всем, без исключения. Я считаю неприемлемым, когда люди делают из этого инструмент собственного пиара и источник обогащения.

Не хочу здесь некоторых примеров приводить, чтобы не быть голословным, а факты назвать не смогу не потому, что у меня их нет. Часто, к сожалению, и экологическая деятельность используется в этих неблагородных целях, а именно шантажа, выкачивания денег из компаний и так далее.

Что касается шумихи, её никто не поднимал. Органы власти не делали это. Это Ваши коллеги делали и поднимали эту шумиху. С чьей подачи? С подачи тех людей, которые соответствующим образом нарушили закон. Делается это для чего? Либо нажать на компанию и получить с них вспомоществование, либо по чьему-то заказу помешать, в данном случае Российской Федерации разрабатывать шельф.

Для нас это серьёзное дело, и ничего мы здесь смягчать не собираемся. Наоборот, мы будем только усиливать. И хочу, чтобы было всем понятно и ясно: мы готовы к дискуссии и открыты. Более того, если нужно и если мы слышим серьёзные, веские аргументы, мы готовы вносить даже коррективы в свою работу, несмотря на финансовые затраты.

Мы сейчас упоминали, в самом начале говорили о нашем олимпийском проекте. Мы на один из объектов истратили уже, по-моему, 30 миллионов рублей в своё время. Потом экологи пришли, наши и международные эксперты, и предъявили нам претензии по поводу близости этих объектов к охраняемым природным зонам. Но мы им сказали: «А где же вы раньше были? Вот так получилось». Но мы с ними согласились и, несмотря на истраченные деньги, перенесли, сдвинули эти объекты, пошли на расходы.

То же самое мы сделали, как вы знаете, во время работы над прокладкой трубопроводной нефтяной системы из Западной Сибири к Тихому океану, когда встал вопрос, и Валентин Распутин особенно по этому поводу энергично выступал, говорил о необходимости переноса трассы с целью отодвинуть её от водозаборной зоны Байкала.

Мы истратили дополнительно 400 миллионов долларов, отодвинули это в сторону. Понимаете, мы идём на это, и мы готовы всегда слушать. Но ведь в этом случае была совсем другая ситуация. Корабль вошёл в нашу исключительную экономическую зону, выключил все опознавательные сигналы, ни на какие сигналы с нашей стороны, со стороны наших пограничников не отвечал, такой корабль-призрак.

Мало того, что пытались высадиться на платформу, но когда предприняли попытку им помешать, то вторая их лодка начала таранить наших пограничников. Что это такое? Это что, нормальная дискуссия по поводу защиты природы?

Это просто собственный пиар или, повторяю ещё раз, попытка шантажа, вымогательства денег, или чей-то заказ на предмет помешать нашим разработкам углеводородного сырья на шельфе. Всё это очень плохо. Мы надеемся, что это не повторится.

А что касается того, что они сейчас могут попасть под амнистию, а я так понимаю, что они под неё попадают, мы не для них это делаем. Но если они туда попадают, значит, хорошо. Я думаю, что и то, что произошло, тоже должно быть уроком, и должно нас вместе, надеюсь, и организацию «Гринпис», настроить на совместную позитивную работу.

Не для того, чтобы шум поднимать, а для того, чтобы минимизировать экологические риски, если такие возникают. Мы к такой совместной работе готовы, в том числе и с организацией «Гринпис».

ВОПРОС: Здравствуйте, Владимир Владимирович. Меня зовут Иван Прытыка. Газета «Кубанские новости», Краснодарский край.

Владимир Владимирович, у меня вопрос, связанный с казачеством. У нас в крае очень активно развивается казачество, и общественный порядок защищают в том числе при помощи казачьих дружин.

Вопрос такой: как Вы относитесь к такой инициативе и вообще к казачеству в целом? Это архаика, по Вашему мнению, или реальная сила?

Спасибо.

В.ПУТИН: Это часть нашей культуры, российской культуры, причём не просто часть культуры, а очень яркая часть нашей культуры. Я имею в виду сейчас даже не только песни и танцы казаков, а я имею в виду в том числе и их хорошо известный традиционный патриотизм.

И он как раз не носит архаического характера. Патриотизм сегодняшний очень важен для продвижения идей государственности в сознание нашего народа вообще. В этом смысле казаки играют уникальную и весьма позитивную роль.

Что касается самоорганизации казаков, то мы её поддерживаем. Вы знаете, есть соответствующая нормативная база, в том числе и указы Президента. Мы и дальше это будем делать. Конечно, так же, как и в любом деле, есть и свои издержки, и какие-то нарушения, злоупотребления. Просто с этим нужно бороться, нужно на это реагировать. Я знаю, что казаки сами это делают.

Что же касается дружин, то здесь новизны-то особой ведь, правда, нет. А что, в советское время у нас не было народных дружин? Они, кстати говоря, появляются, эти народные дружины, и в других регионах Российской Федерации. А то, что это казаки делают, это, на мой взгляд, вполне естественно.

Главное только, чтобы вся эта работа проводилась в рамках действующего закона, в тесном контакте с правоохранительными органами. Но, на мой взгляд, казаки иногда действуют и гораздо более эффективно, чем правоохранительные органы. И связано это с тем, что они представляют подавляющее большинство людей, которые живут на тех территориях, где они работают.

Вот это чрезвычайно важно – доверие людей. Они действуют как бы не от себя лично, а от граждан, которые их туда делегируют, на эту функцию. Повторяю: важно только, чтобы всё оставалось в рамках действующего закона и здравого смысла. И хочу пожелать им успехов.

ВОПРОС: Брилёв, телеканал «Россия-1».

Владимир Владимирович, я хотел оттолкнуться от амнистии, но немножко пошире поставить вопрос.

Смотрите, когда это обсуждалось, внедумская оппозиция обращается к Вам, потом Дума ждёт президентский законопроект. Иногда возникает ощущение, что в канун 20-летия Вы как глава государства являетесь не только главным её гарантом, но и чтецом Конституции, потому что очень многие своими широчайшими полномочиями, которые там прописаны – парламент, Правительство, – не очень пользуются.

Пример – Ваше Послание. Вы поставили год назад вопрос о деофшоризации. Прошёл год, рецепты по деофшоризации – в президентском Послании. Где были остальные? Сочинения школьные и так далее. Эта ситуация, когда всё выходит на Вас, она Вам в большей степени льстит или она в большей степени Вас тревожит?

В.ПУТИН: Вы ошибаетесь. Ошибаетесь в том, что в большей степени вопросы управления выходят на главу государства. Выходят вопросы, которые находятся так или иначе в поле зрения общественности. И складывается впечатление, что всё, что у нас происходит, происходит исключительно в ручном управлении. Это не так.

Я четыре года работал Председателем Правительства. Вы даже не представляете, какой колоссальный объём работы выполняет Правительство Российской Федерации. Даже Председатель Правительства не всё знает, что делается в министерствах. Это просто невозможно.

Самая гнусная работа, которая у нас есть, – это работа Председателя Правительства. Это тяжелейший ежедневный труд, как будто находишься под водопадом, просто катится постоянно, не переставая. И контролировать всё, что происходит, невозможно, нужно создавать машину, которая бы работала. Она и есть, она и работает.

Но есть вопросы, которые выскакивают в общественном сознании в качестве ключевых. И очень часто приходится, конечно, это решать или на уровне Председателя Правительства, или на уровне Президента. Создаётся впечатление, что всё происходит в ручном управлении. Это не так.

Что касается амнистии. Я сам предложил депутатам Госдумы, когда с ними встречался, можно сделать напрямую, чтобы сами депутаты внесли. Было их предложение, чтобы это сделал я. Их предложение. Так легче проводить дискуссию в рамках самого парламента.

Мне кажется, что это тоже вполне естественно. Не будем забывать, что всё-таки «Единую Россию» создавал ваш покорный слуга, и до недавнего времени я её возглавлял фактически и практически. Она остаётся ведущей политической силой в парламенте, поэтому это естественный процесс. Первое.

И второе. Нам всё-таки нужно наладить, она налажена, не разрушать ни в коем случае деловую атмосферу нашего сотрудничества, ведь законы-то я подписываю в конечном итоге. Поэтому даже в этом случае, даже в случае, когда решается вопрос постановлением парламента, всё-таки у нас должно быть согласие и понимание друг друга. Мне кажется, что это на самом деле хороший признак.

ВОПРОС: Добрый день! «Рустави-2», Тамара Нуцубидзе.

Владимир Владимирович, вчера Министр иностранных дел Лавров сделал заявление, что Россия не готова к безвизовому режиму с Грузией.

Заявление в свою очередь сделал новый премьер [Грузии]: «Правительство Грузии сделало всё для нормализации отношений с Россией. Изменилась риторика. Активно начали восстанавливать экономические и культурные связи. Мы сделали всё, чтобы снять то напряжение, которое было в отношениях. И мы, по-моему, смогли этого достичь. Однако вызывают сожаление те действия со стороны России, которые имеют место у оккупированной линии. Наше правительство не только словами, но и своими действиями показывает, что мы хотим нормализовать наши отношения с соседом – с Россией». Это слова, которые вчера сказал новый премьер.

Всё понятно с экономическими отношениями и с культурными, это очень хорошо. Но всё-таки на какие политические шаги готова идти Россия, чтобы нормализовать отношения с Грузией? И лично у Вас изменилась ли позиция после того, как изменилась власть в Грузии?

Спасибо.

В.ПУТИН: У Вас такой всеобъемлющий вопрос. Не знаю, смогу ли я так же на него ответить.

Но скажу главное. У меня лично изменилось отношение к действующему грузинскому руководству.

К грузинскому народу не изменилось. Оно как было добрым и самым благожелательным, так и осталось. Даже в самое сложное время, когда на Кавказе шли боевые действия в связи с известными вам событиями, не буду повторять всуе таких вещей, но и тогда отношение к грузинскому народу было самое доброе.

Надо сказать, что, знаете, оно подтверждалось даже в эти трудные дни и часы, подтверждалось отношением самих грузин к России. Не помню, говорил я когда-то публично или нет, в одном из городов дед подошёл к нашим военным, говорит: «Чего здесь ходите? Вы чего здесь нашли, чего ищете? Идите вон туда, в Тбилиси идите, Мишку забирайте. Чего вы здесь ходите, на меня смотрите?»

У нас, как вы знаете, были потери среди военнослужащих. Был сбит самолёт однажды, и лётчик приземлился где-то на территории, катапультировался. Бабушка подошла грузинская, сказала: «Иди сюда, сынок». Забрала его, накормила. Потом отправили в сторону российских военных.

Я когда говорю, что у меня самое доброе отношение к грузинскому народу, я не шучу и не иронизирую. У нас глубочайшие отношения и культурные, и духовные, имею в виду религиозную нашу близость. Есть проблемы, которые возникли не по нашей вине, не мы начали эти боевые действия. Мы их не начинали. И сейчас это совершенно очевидно, все это давно признали. Произошло то, что произошло. Мы тысячу раз говорили: ни в коем случае не делайте этого, не допускайте кровопролития, не доводите до этого. Нет, всё равно довели. Теперь сложилась определённая реальность. Мы не можем с этим не считаться. Но мы тем не менее видим сигналы, которые подаёт новое грузинское руководство.

Я не знаю, что имел в виду наш Министр иностранных дел, могут быть какие-то формальные вещи, связанные с работой Министерства иностранных дел, наверное, могут быть. Но, понимая ситуацию так, как мы её видим, развитие ситуации в Грузии, я думаю, что мы вполне могли бы пойти на возврат к безвизовому режиму. Надо на экспертном уровне как следует продумать.

Думаю, что это было бы очень хорошим шагом в нормализации отношений между странами, имея в виду, что это помогло бы людям общаться друг с другом, помогло бы работать грузинским предприятиям на российском рынке и вообще создало бы условия для фундаментальной окончательной нормализации наших отношений.

ВОПРОС: Здравствуйте!

Я представляю Рязанскую область, телекомпания «Край Рязанский», меня зовут Наталья Смольянинова.

Пользуясь случаем, перед своим вопросом я хочу Вам сказать спасибо. Дело в том, что в этом году в нашей области открылся северный обход. Это дорога, которую мы ждали больше 10 лет. Её открыли в этом году, она связала отдалённые районы города и облегчила жизнь автолюбителям, то есть транзитные потоки перестали ходить через центр. За это спасибо, потому что, если бы не Ваша помощь, Владимир Владимирович, дорогу, мне кажется, мы бы ещё долго не увидели.

А теперь сам вопрос. В прошлом году страна вступила в ВТО. Сейчас заработали все правила, связанные с этим. И можно ли говорить: вступление в ВТО нашей стране пошло на пользу, или нет? И что делать тем отраслям сельхозпредприятий, которые не справляются с этой задачей?

Спасибо.

В.ПУТИН: Что касается ВТО, то никто не рассчитывал на то, что это прямо с сегодня на завтра, после подписания соответствующих документов даст какие-то дивиденды. Дело совсем в другом. Дело в том, что вступление в ВТО, в этот международный экономический клуб, даёт ряд преимуществ по защите своих рынков, в частности, по защите рынков металлопродукции, химической продукции. Мы ещё не начали целиком и полностью использовать все эти возможности, но мы намерены это сделать.

Скажем, для примера, что касается рынка химической продукции, рынка удобрений. Наши европейские партнёры до сих пор, несмотря на наше присоединение к ВТО в полноформатном варианте, ограничивают доступ наших товаров химической промышленности, удобрений на свои рынки под различными предлогами. В том числе под предлогом того, что внутри России якобы нерыночным образом складываются цены на газ, а это основное сырьё для производства химических удобрений. И в силу того, что нерыночным образом на газ складываются цены внутри страны, наши производители химической продукции якобы имеют неоправданные конкурентные преимущества при поставках наших товаров на внешние рынки.

Мы убеждены, что это не так, что это чистая отговорка. Но при вступлении в ВТО мы имеем возможность и право оспорить эти решения в соответствующих инстанциях Всемирной торговой организации, чего у нас раньше не было. Я, правда, не знаю, чем ещё закончится это разбирательство, мы его ещё не начали, но в целом такие шансы появляются.

То же самое касается поставок нашей металлургической промышленности на мировые рынки, включая Соединённые Штаты и так далее. Это всё даёт нам определённые права и возможности.

Но самое главное в другом – что при вступлении в ВТО повышается доверие к российской экономике. Мы начинаем работать по общемировым правилам. Это накладывает определённые обязательства на нас, но и создаёт уверенность у наших партнёров, которые работали раньше и намерены работать в будущем. Это долгосрочные и долгоиграющие факторы развития экономики.

А что касается негативных последствий, то да, мы их видим, они возможны, но они не существенны.

В области сельского хозяйства это касается в основном только свинины, но здесь мы имеем право и даже возможности, обговорённые в ходе присоединения к ВТО, по защите этого рынка и по преференциям. Скажем, сельхозмашиностроение в непростой ситуации находится. Но не только из-за того, что мы присоединились к ВТО, и даже, может быть, не из-за этого. Оно и не было в идеальном состоянии. Там много других внутренних наших факторов, мы сами во многом виноваты, что не можем создать такие же равные условия для производителей сельхозпродукции, для работы внутри страны, как это делают другие страны. И это, кстати, нас должно подталкивать, Правительство должно подталкивать к тому, чтобы эти условия создавать.

Неблагоприятные или сложные условия для работы сельхозмашиностроения заключаются и в том, что мы перешли на субсидирование сельского хозяйства погектарно. Это даёт возможность нашим сельхозпроизводителям делать выбор в приобретении лучшей техники по лучшим ценам. Это усугубляет конкуренцию. В этом есть и минусы, конечно, есть и определённые плюсы, потому что это должно подталкивать к модернизации. Но мы должны думать и о поддержке таких отраслей.

Такие инструменты у нас есть даже в рамках присоединения к ВТО. Скажем, машиностроение. Был целый набор мер защиты, неудобно говорить сейчас, но был, есть, и мы продолжаем его использовать, будем использовать, не нарушая правил ВТО. В целом я считаю, что ожидаемых негативных последствий нет, а возможное позитивное влияние на развитие экономики в целом сохраняется.
Просмотров: 361 | Добавил: Constantin | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]