Приветствую Вас Гость | Группа "Гости" | RSS

Количество дней с момента регистрации: . 


Четверг, 14.12.2017, 23:51
Главная » 2010 » Декабрь » 18 » Владислав Сурков
22:19
Владислав Сурков
О привлечении иностранных специалистов, идеологии проекта "Сколково", политической системе современной России, событиях на Манежной площади, интернете и роке в интервью газете "Инвестия" рассказал первый заместитель главы администрации президента России Владислав Сурков.

Об экспатах. Весной был принят закон о высококвалифицированных иностранных специалистах, который значительно облегчил и режим их пребывания в нашей стране, и оформление документов, необходимых для въезда в Россию. Там речь шла о специалистах, зарабатывающих больше 2 млн руб. в год. Это делалось в рамках задач, поставленных президентской комиссией по модернизации и технологическому развитию.

Мы продолжаем и будем продолжать совершенствовать законодательство на эту тему. В пакете законов, который принят Госдумой и вчера был одобрен Советом федерации, как раз устанавливается норма, что иностранный специалист может как угодно перемещаться по России и, если длительность его поездки не более 30 дней, не обязан нигде отмечаться.

Еще один очень важный момент — упорядочение системы медицинского страхования. Каждый иностранный специалист, который приезжает работать в нашу страну, должен хорошо представлять, где и как он будет получать медицинское обслуживание. Организации, занимающиеся научно-исследовательской деятельностью, получают право использовать льготы для иностранных работников с годовым доходом не от 2 млн, а от 1 млн руб. Более того, для «Сколково» этот барьер вообще снимается полностью.

Могу сказать, что их (иностранных специалистов. — РБК daily) ожидается не очень много. Вот на одном из совещаний звучала цифра, скажем, о количестве работающих в нашей стране французов — всего 2 тыс. с чем-то. В целом, если говорить о людях высокой квалификации — не только в научной сфере, но и в финансах, и где угодно еще, — это будут пока тысячи людей. Но со временем, я думаю, будет гораздо больше.

Не нужно обманываться, модернизация требует немалого периода времени. Горизонт планирования здесь должен быть 10–15–25 лет. Потому что должен появиться новый тип предпринимателя и ученого и новый тип их взаимодействия. Только при встрече этих двух людей может создаться новое качество экономики. Ведь ученые, исследователи, бизнесмены у нас пока не умеют заниматься коммерциализацией изобретений.

У нашего бизнеса нет истории успеха, связанной с новыми изобретениями. У нас все либо сырье, либо перераспределение, перепродажа. Вы не сможете назвать ни один бизнес, который всерьез поднялся, стал общенациональным, тем более международным, именно в результате научных открытий и изобретений.

О «Сколково». «Сколково» — это место для избранных. Для талантливых и гениальных. И здесь будут хорошо зарабатывать. И что в этом плохого? А вам не кажется, что у тех, кто получает 15–20–30 тыс. руб., могут родиться гениальные дети?

Я почему так открыто защищаю привилегии «Сколково»? Потому что надо согласиться всем со следующим постулатом: гении всегда в меньшинстве, но их деятельность делает большинство богаче. И большинство должно понять, что привилегии, которые мы даем талантливым людям, выгодны не только этим людям, талантливым, но и обычным людям.

О политической системе. Политсистема должна быть чуткой к меньшинству, поскольку меньшинство имеет часто и свои политические воззрения, и свое представление об общественном устройстве. Мне кажется, что политическая система должна быть такой, какой ее хочет видеть инженер. Она должна помогать и быть комфортной для творческой части общества, для его движущей части, к которой общество обязано относиться с уважением.

Что касается пресловутого застоя, о котором так много говорилось, я бы хотел напомнить о комментарии пресс-службы блогу (Дмитрия Медведева. — РБК daily): президент подвел в нем промежуточные итоги всех предпринятых шагов по изменению политической системы. Эта фраза, что появились симптомы застоя, относилась к определенному моменту прошлого и объясняла, почему президент счел необходимым провести те реформы, два этапа которых были реализованы на законодательном уровне за эти два года.

Президент исчерпывающе обрисовал свои нововведения. Они, я уверен, реально оживили политическую жизнь, и мы это видим сегодня и в риторике, и в том, что гораздо больше стало оппозиции на экранах. Геннадия Андреевича и Владимира Вольфовича мы видим куда чаще, чем в благословенные 90-е. Мы видим это в том числе и по результатам выборов, и на местах, и по тому, что стало меньше критики в плане каких-то нарушений.

Об этнических беспорядках в Москве. Беспорядки, ставящие под угрозу жизнь москвичей, и нападения на милицию нельзя оправдать. Точно так же нельзя оправдать ничем убийство Егора. Те, кто его убил, должны сидеть в тюрьме. Так долго, чтобы мы в нашем городе их больше никогда не видели.

Те, кто пополняет ряды этнических преступных группировок и по нашим мальчишкам стреляет, будут искореняться. Мы наш город разным там новоявленным дедам хасанам и их последователям не отдадим.

Об интернете. Президент придает большое значение развитию интернет-технологий. Он говорил о том, что эти технологии в значительной степени изменят институты демократии, и внимательно изучает мнения в Интернете. В будущем Интернет и вообще система нынешних коммуникаций изменит даже демократические институты. Видимо, в конечном итоге мы придем к усилению элементов прямой демократии. Возможно, в будущем партии трансформируются в некие временные политические коалиции сетевых сообществ, причем самых разных, в том числе неполитических.

В то же время, конечно, не нужно абсолютизировать все связанное с сетевыми коммуникациями, поскольку есть уже такое ложное ощущение, что Интернет правит Россией. Это не так. Мы должны понимать, и я это подчеркиваю, что сегодня большинство групп, выступающих в политизированном сегменте Интернета, все-таки являются маргинальными.

Есть и такой миф, что вот, дескать, в Интернете «живут» какие-то особо продвинутые люди. Но, знаете, часто заходя в Интернет, я этого не чувствую. Умных там много, но и идиотов в Сети предостаточно. Поисковые системы и социальные сети становятся тончайшими и мощнейшими инструментами манипуляции. Ставить знак равенства между интернет-голосованием и мнением всего народа не спешите.

Урок музыки. Мне кажется, что попытки добиться от каждого артиста, художника выражения каких-то своих политических пристрастий не вполне продуктивны. Вот, на мой взгляд, Гребенщиков — гений. В его поэтическом пространстве гораздо больше измерений, чем в нашем политическом. И разговор с ним о политике — это все равно что разговор с Богом о пересоленной лапше. Бог, конечно, из вежливости разговор поддержит, но вряд ли заинтересованно.

Но в части публики, которая по неясным причинам считает себя обязанной всех поучать, очень развито желание задать этот риторический вопрос: с кем вы, мастера культуры? Определитесь, дескать, в классовой борьбе. Но, я напомню, вообще-то вопрос этот большевистский и восходит к тезису Ленина о партийности литературы. Меня просто поражает та нетерпимость, с которой на музыкантов набрасываются за их участие во встречах с президентом, за что-то еще. И когда начинают таким повышенным голосом требовать: вы там решите, с кем вы, за власть вы или против власти и т.д. Мне, честно говоря, иногда кажется, что Бертран Рассел был прав, когда говорил, что европейский либерализм логично привел к большевизму. Потому что в такой постановке вопроса я вижу симптомы большевистского сектантства: кто не с ними, тот против них.

Разве литература должна быть партийной? Нет, не должна. Не надо спрашивать художника, за кого он. Художник вообще не обретается в этой дихотомии — за или против. Художник обычно живет в более сложном мире. И мне кажется, это подтверждает весь опыт рок-культуры.

То, что рок — это музыка протеста, это советское клише! Его придумали когда-то в СССР, увидев, что моду на рок среди молодежи остановить невозможно. Увидев, что ее никуда не денешь, решили обратить в свою пользу. «Ах, вы любите рок, зарубежную музыку? Ну так знайте, мальчики и девочки, что рок — это музыка протеста. Рок протестует против империализма». Вот и все. Давайте изучим тексты Beatles, Rolling Stones, Doors, Deep Purple, и вы там слово «Вьетнам» не найдете. Не обнаружите ни слова о политике в прямом смысле. Нет. Рок — это была новая музыка, музыка нового образа жизни, но не аккомпанемент для борьбы за власть. Париж 68-го вдохновлялся все-таки не песнями Леннона и Маккартни, а тезисами Че и Мао.

И если говорить об опыте великого Джона Леннона, который в какой-то момент ушел в некий радикал-активизм, лично мне до сих пор непонятный, то сделал он это ровно тогда, когда ему стало уже нечего сказать как поэту и музыканту.

Рок — это не про кандидатов в депутаты. И не про химкинский спор хозяйствующих субъектов. Это про другое совсем. Это просто музыка и поэзия, это про все, не больше и не меньше. Даже если мы возьмем рэп, а он гораздо более социален, в нем действительно были и до сих пор есть отдельные группы, которые очень политизированы. Но все-таки по большому счету рэперы давно вписались в культурный истеблишмент Америки. Стали миллионерами. Странный протест.

Художникам надо дать возможность оставаться художниками. Не нужно, чтобы они горой стояли за власть. Никто их об этом не просит. Но и, наверное, не надо от них требовать того, чтобы они обязательно были против нее. У поэтов своя особая и очень высокая миссия. Бог посылает их в мир небольшими группами. Чтобы делать не агитки, а стихи
Читать полностью: http://www.rbcdaily.ru/2010/12/16/focus/562949979423287

Просмотров: 841 | Добавил: Constantin | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 1
1  
А Сурков ведь это его фамилия по матери
отец у него чечен
и вообще до 5 лет его так называли Дудаев Андырбек Андырбекович
посмотрите Википедию например

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]